Сколько прошло времени? Дни, месяцы, годы? Михаил не мог определить. Время перестало быть линейной последовательностью, превратившись в многомерную спираль, где прошлое, настоящее и будущее существовали одновременно.
Его сознание расширилось, охватывая все тринадцать энергетических узлов защитного контура. Он чувствовал их как части собственного тела — Драконья Чешуя на севере пульсировала размеренно, как сердце спящего великана; Пять Ветров на востоке вибрировали высокой нотой в ветреную погоду; Лунная Застава на юге мерцала в такт приливам… Каждый узел жил своим ритмом, но все вместе они создавали симфонию баланса.
В этом новом состоянии он наконец постиг истинную природу скверны. Она была не абсолютным злом, как считали многие, а энергией из Мира Обратной Вероятности — мира, где законы физики и логики отличались от их собственных. Энергия несла в себе чуждое намерение, стремление переписать законы их реальности. Но сама энергия, очищенная от этого намерения, была просто другой формой существования, зеркальным отражением их собственного мира.
В момент соединения контура Михаил совершил то, что никто и не думал сделать до него — призвал чистую энергию Обратной Вероятности, отделив её от враждебного намерения, трансформировав в силу, способную противостоять самой себе.
Он стал хранителем потока — живым фильтром между мирами, очищающим энергию, превращая её из оружия разрушения в источник силы.
Медленно, болезненно, словно пробиваясь сквозь толщу воды, Михаил возвращался к осознанию физической реальности. Первым вернулся слух — шелест листьев, проникший в храм сквозь проломы в крыше, потрескивание старого камня, тихое, неровное дыхание Цзи…
Затем пришли тактильные ощущения — холодный камень под ладонями, отполированный тысячами прикосновений; лёгкое движение воздуха на коже, ставшее таким чувствительным, что он мог различить атомы раскаленного воздуха; вес собственного тела, теперь странно невесомого.
Наконец, он открыл глаза.
Мир предстал перед ним в новом свете. Сквозь стены храма, сквозь горы, окружающие долину, сквозь плотную ткань реальности Михаил видел потоки энергии — золотистые нити естественной силы, струящиеся как вода; серебристые линии защитного контура, натянутые как струны арфы; редкие тёмные прожилки очищенной скверны, теперь больше похожие на акварельные мазки.
Храм вокруг тоже изменился. Разрушенные стены восстановились, но не в физической реальности, а в энергетическом плане — светящиеся контуры формировали архитектуру, объединяющую стили всех пяти школ. Трещина в полу затянулась, превратившись в узор из концентрических кругов, напоминающий циферблат часов.
Михаил поднял руки, изучая изменения в собственном теле. Кожа приобрела серебристый оттенок с голубоватым подтоном, гладкая и холодная как полированный металл. Чёрные прожилки трансформировались в сеть светящихся линий, складывающихся в схему сложного механизма. Он шевельнул пальцами — суставы работали бесшумно, с безупречной точностью часового механизма.
Странно, но он больше не чувствовал боли или сопротивления. Скверна стала частью его сущности, преобразованная в новую форму энергии. Её шёпот в его разуме превратился в ровное гудение — как звук хорошо настроенных часов.
Рядом с ним зашевелился Цзи. Одежда юноши была разорвана в клочья, кожа покрылась каплями пота, смешанного с кровью.
— Цзи! — позвал Михаил, и собственный голос показался странным — глубже, с потустороннем резонансом, словно говорили сразу несколько голосов, накладываясь друг на друга.
Молодой мужчина медленно открыл глаза. Михаил застыл в изумлении — радужки Цзи изменились. Вместо тёмно-карих они стали молочно-белыми, без зрачков. В их глубине мерцали странные символы, похожие на древние руны, меняющие форму при каждом движении глаз.
Увидев трансформацию учителя, Цзи в ужасе отпрянул, скребя пальцами по каменному полу, пытаясь отползти.
— У-учитель? — его голос дрожал от ужаса и неверия. — Это… это вы? Что случилось с вами? Что случилось со мной?
Михаил хотел улыбнуться, но чувствовал, что мышцы лица двигаются иначе, подчиняясь новой геометрии его существа. Вместо улыбки получилась странная гримаса.
— Да, Цзи, это я, — он медленно протянул руку, стараясь сделать жест как можно более человеческим, хотя осознавал, что его серебристая кожа с пульсирующими линиями больше напоминала механизм, чем плоть. — Не бойся. Я всё ещё здесь… внутри.
Цзи сглотнул, затем осторожно коснулся своего лица, словно ощущая произошедшие изменения. Его пальцы дрожали, прослеживая новые черты, нащупывая странные выпуклости на висках и скулах, будто кость под кожей перестроилась.
— Мои глаза… я не могу… — он заморгал. — Я вижу всё иначе. Энергетические потоки, линии силы… и вы… вы светитесь изнутри, учитель.
Михаил помог ему подняться. Юноша шатался, словно заново учился стоять.
— Мы оба изменились, Цзи, — мягко сказал он, придерживая ученика за плечи. — Трансформировались. Я стал хранителем потока, а ты…
