Трещина в полу начала меняться. Её края сглаживались, из глубины поднималось серебристое свечение. В этом сиянии Цзи с ужасом различил силуэты — странные существа, не принадлежащие этому миру, тянулись вверх, пытаясь прорваться через истончившуюся границу реальностей.
Хронометр и амулет Теневого Шёпота вдруг поднялись в воздух, удерживаемые невидимой силой. Они начали вращаться, сначала медленно, затем быстрее и быстрее, пока не превратились в размытые диски света.
Вдруг что-то пошло не так. Энергетические линии вокруг Михаила задрожали, словно натянутые струны. Тело учителя содрогнулось в спазме, спина изогнулась под опасным углом, изо рта хлынула чёрная жидкость, которая, падая на пол, превращалась в кристаллические структуры, похожие на растущие наросты.
Цзи вскочил на ноги, забыв о приказе не вмешиваться. Инстинкт кричал ему — нужно действовать, нужно спасать учителя.
В лихорадочном сиянии, наполнившем зал, он различил схему — тринадцать ярких точек, соединённых линиями энергии, образующих геометрическую фигуру. Он узнал её — карта энергетических узлов, созданных за последние годы для защиты от скверны.
Осознание пронзило его:
Тело Михаила корчилось как в огне. Серебристо-голубые прожилки, добравшиеся до шеи, проступили на лице, образуя сложный узор, похожий на маску. Глаза распахнулись, но в них больше не было зрачков — только пустые светящиеся провалы.
— Учи…тель… — собственный голос показался Цзи чужим, словно горло забилось песком. Страх сковал его движения. Неужели он потеряет единственного близкого человека?
Не раздумывая больше, Цзи нарушил запрет. Он шагнул вперёд и опустился в позу для медитации напротив учителя. Страх уступил место решимости. Его сознание, отточенное годами тренировок, мгновенно погрузилось в транс. Он протянул свой разум к учителю, предлагая поддержку и способность трансформировать скверну.
В момент соприкосновения сознаний его словно ударило невидимой силой. Всё тело пронзила боль, какой он никогда не испытывал — будто каждая клетка распадалась на части и собиралась заново. Но за этой болью пришло откровение.
Он увидел вселенную иным взглядом — бесконечный поток времени, проходящий сквозь множество миров; механизмы неописуемой сложности, управляющие движением реальности; тринадцать энергетических узлов, пульсирующих в едином ритме.
И Михаил в центре этого потока — уже не человек, а идея, принцип, связующее звено между мирами.
Собственное тело казалось чужим, неуправляемым. Цзи чувствовал, как что-то меняется в его глазах — словно плёнка растворялась, открывая новое зрение. Теперь он видел не только предметы, но и потоки энергии, пронизывающие пространство…
Превозмогая боль, Цзи направил свою энергию в хаотический водоворот вокруг учителя. Он почувствовал сопротивление скверны, её чуждость этому миру. Но вместо борьбы, он действовал как учил его Михаил — не сопротивлялся потоку, а направлял его, очищал, превращая враждебную силу в нейтральную энергию.
Трещина под ними внезапно раскрылась шире. Из её глубины поднялся столб чистого фиолетового света, окружая их обоих. Земля содрогнулась с такой силой, что оставшиеся перекрытия храма заскрипели, грозя обрушиться.
Голос скверны прозвучал одновременно в сознании обоих. Энергетический узор вокруг них менялся, обретая структуру, которой не существовало раньше — сочетание механизма и органической системы, где каждый элемент находил своё идеальное место.
Тринадцать точек защитного контура вспыхнули одновременно — Цзи видел их как звёзды на ночном небе. Они соединялись линиями света с центральной точкой — храмом, где они находились. Система обрела целостность, превратившись в единый организм.
В тот же момент Цзи почувствовал, что изменения в нем продолжаются. Энергия, проходящая через его сознание, оставляла след — трансформировала не только скверну, но и его сущность. Боль, чуть отступившая после первого удара, снова пронзила каждую клеточку тела, выкручивая кости, меняя структуру мышц, перестраивая нервные пути. Его глаза горели огнём, словно кто-то вливал в них расплавленный металл.
Но это была не разрушительная агония, а боль рождения, трансформации, эволюции. Сквозь клубящуюся тьму перед глазами он различил серебристую фигуру Михаила, уже не человеческую — сложнейшие узоры покрывали всё его тело, глаза превратились в пульсирующие источники голубого света.
Мир перед глазами Цзи вспыхнул ослепительным пламенем, а затем погрузился во тьму.
