Он замолчал, вглядываясь в странные символы, мерцающие в глазах ученика. Они складывались в узор, смутно напоминающий древний знак равновесия — символ гармонии противоположностей.
— Что со мной случилось? — Цзи обхватил себя руками, словно ему было холодно. — Я чувствую себя… чужим в собственном теле.
— Сядь, — Михаил указал на платформу у стены. — Нам нужно понять масштаб изменений.
Цзи опустился на платформу, всё ещё дрожа. Его кожа приобрела странный перламутровый оттенок, а на запястьях проступили бледные, едва заметные узоры, напоминающие чешую.
— Твой дар трансформировать скверну эволюционировал, — объяснил Михаил, осторожно выбирая слова. — То, что прежде было просто невосприимчивостью, стало активной способностью изменять саму структуру энергии. Ты стал мостом между мирами, способным видеть и трансформировать то, что другие не могут даже воспринять.
Цзи несколько раз моргнул, словно пытаясь привыкнуть к новому зрению. Каждый раз, когда веки опускались и поднимались, мир представал перед ним в новом спектре — сначала физические объекты, затем энергетические потоки, потом вероятностные линии…
— Это… слишком, — прошептал он, зажмурившись. — Я вижу всё одновременно. Каждый камень храма, каждую пылинку в воздухе и… — он сглотнул, — и то, что находится за пределами нашего мира.
Михаил осторожно коснулся его плеча:
— Сосредоточься на моем голосе. Твой разум привыкнет, научится отгораживаться. Так же как когда-то ты учился не замечать фоновые звуки во время медитации.
Цзи с усилием открыл глаза и попытался сфокусироваться на лице учителя:
— Сколько… времени мы здесь?
Михаил взглянул на потоки энергии, пересекающие храм. Для обычного человека они были бы невидимы, но для его нового восприятия они сияли, как дороги на карте времени.
— Для мира — почти четыре года, — ответил он после паузы. — А для нас… время стало относительным понятием.
— Четыре года?! — Цзи вскочил на ноги, но тут же пошатнулся от головокружения. — Но как… что происходило всё это время? Что со Школой Текущей Воды? С Хуа Лянь?
Невысказанное беспокойство пронзило Михаила — он видел, как стремительно росло чувство между его учеником и загадочной девушкой из Школы Теневого Шёпота.
Михаил прикрыл глаза, и его сознание, словно плывущее по реке, потянулось через энергетический контур, считывая информацию со всех тринадцати узлов.
— Скверна не исчезла, — начал он, голос звучал отстраненно, словно доносился издалека, — но атаки стали реже и слабее. Школы перегруппировались, укрепили защиту. Наставник Юнь Шу возглавил Совет Пяти Школ после нашего исчезновения.
Михаил помедлил, уловив образ высокой девушки с серебристыми глазами.
— Хуа Лянь… она в порядке. Стала главным координатором защитного контура, путешествует между узлами, налаживая связи и укрепляя барьеры. И… — он смягчил голос, — она приходила сюда, Цзи. Много раз. Искала тебя, молилась за тебя.
Боль и надежда смешались на лице Цзи. Его новые глаза засветились ярче, и по щеке скатилась странная слеза — перламутровая, светящаяся изнутри.
— Мы победили? — спросил он, сжав кулаки.
Михаил опустился рядом с ним, движения его тела стали текучими, словно ртуть.
— Не победили, но создали равновесие. Я стал частью защитного контура. Поток скверны не иссяк, но теперь он контролируется, очищается, прежде чем войти в наш мир. — Он сделал паузу. — Но за эту стабильность заплачена цена, Цзи.
Он поднес свою трансформированную руку к лицу ученика.
— Смотри внимательно. Что ты видишь?
Цзи сосредоточился, и странные руны в его глазах закружились быстрее.
— Вы… вплетены в энергетическую структуру храма, — прошептал он. — Ваша сущность распределена по всему защитному контуру, словно… — он запнулся, подбирая сравнение, — словно вода, заполняющая сосуд.
— Именно, — кивнул Михаил. — Я больше не могу покинуть это место, Цзи. Я стал якорем, удерживающим баланс. Время больше не властно надо мной, но я привязан к храму и контуру.
Губы Цзи задрожали, он отчаянно замотал головой:
— Нет! Должен быть другой способ! Мы можем найти другой источник энергии, создать устройство, которое заменит…
— Цзи, — Михаил положил прохладную ладонь на плечо ученика, останавливая поток слов. — Послушай. Это не проклятие, это эволюция. Я не страдаю. Я стал… чем-то большим.
Он указал на руны в глазах Цзи:
— А ты должен уйти отсюда. Продолжить нашу работу. Твоя трансформация иная — ты не привязан к контуру, хотя можешь взаимодействовать с ним. Ты свободен.
— Свободен? — в голосе Цзи звучала горечь. — Свободен делать что? Бродить по миру, пугая людей своими глазами? Смотреть, как школы в страхе отвернутся от меня?
Михаил вздохнул, и этот звук напоминал шелест ветра в металлических трубах:
— Ты недооцениваешь себя. И тех, кто знает тебя.
— Я не могу занять ваше место! — воскликнул Цзи, вскакивая на ноги. — Я никогда не сравнюсь с вами!
— Ты прав, — спокойно ответил Михаил. — Ты не займешь мое место. Ты создашь свое. Как я не занял место моих предшественников, а нашел свой путь.
Цзи отвернулся, скрывая слезы. Его плечи поникли, словно под тяжестью новой ответственности.
