Каждый шаг давался все труднее, словно он шел против сильного течения. Жар печати на груди стал почти невыносимым. Феликс расстегнул ворот, и золотисто-серебристое сияние вырвалось наружу, пробивая туман тонкими лучами, освещая тропу перед ним.
При следующем повороте горная гряда расступилась, открывая вид на высокое плато, спрятанное среди скалистых пиков. Ему не нужно было видеть это место, чтобы узнать его. Тело Чжан Вэя помнило. В центре плато возвышались руины, которые, несмотря на разрушения, явно были когда-то величественным храмом.
Пространство вокруг руин колебалось, как воздух над раскаленной жаровней. Но не от жара — что-то искажало саму ткань реальности. Массивный купол, частично обрушившийся, открывал взору внутренние конструкции — но не физические, а энергетические. В воздухе висели светящиеся контуры странного механизма с бесчисленными шестернями, рычагами и противовесами, медленно вращающимися в невидимых креплениях.
Обломки колонн с высеченными на них символами разбросало вокруг, как кости гигантского существа. Каждый символ слабо светился, пульсируя в такт биению печати Феликса.
Воздух пах озоном и нагретым металлом — так пахнет после удара молнии. Тишина стояла оглушительная, но вместе с тем наполненная странным гулом на грани слышимости — механическим жужжанием, словно тысячи крошечных часовых механизмов работали одновременно.
Феликс осторожно коснулся первого каменного блока разрушенной стены. Камень казался теплым, почти горячим, словно живым, и ответил на прикосновение легкой вибрацией. Поверхность, испещренная странными символами, напоминавшими сложную вязь иероглифов, пропущенную через призму искажения, засветилась ярче под его пальцами.
Другое видение накрыло его, заставив судорожно вцепиться в камень, чтобы не упасть.
