Лисиный перстенек полностью

Вокруг лежал столетиями не потревоженный прах, и роспись, некогда украшавшая колонны и стены, от сырости частью пошла пятнами, частью осыпалась. Под ногами похрустывали желтоватый песок, что понемногу сочился сюда сквозь щели в сводах, и сухие ветви. Мощные корни кое-где пробили себе дорогу сквозь камень и, выныривая из глубины, змеились по старым плитам, перечеркивали темный зал и снова надежно скрывались в земле.

Котел с золотом мирно лежал на боку рядом с одним из этих огромных корней. Тронутый ржавчиной, надколотый, он, наверное, когда-то был красивым. Еще и сейчас можно было рассмотреть искусную работу кузнеца: фигурки странно одетых людей и невиданных зверей разбегались, смешивались, а рядом плыли, переплетаясь, узоры: цветы и листья, птичьи крылья и речные волны. Ирбен, присев рядом с котлом на корточки, протянул к нему руку – и сразу отдернул.

– Железо, – сказал, потирая перевязанную ладонь. – Ух!..

Из котла высыпались, частью припорошенные пылью, золотые монеты, и браслеты, и шейные гривны дивной работы. Древнее золото поблескивало тускло, в свете Ирбеновых огоньков пуская холодные зеленые блики. Среди небрежно сваленных монет светились самоцветы – в ожерельях и бусах, в браслетах и увесистых пряжках. Белели жемчужины на дорогих поясах, и золотом была украшена рукоять меча с обломанным лезвием, которое одиноко пылилось рядом.

Похоже, за золотом сюда они заявились не первые: рядом с котлом лежал, в последнем усилии далеко вытянув руку, желтоватый человеческий скелет. Старые кости были плотно покрыты пылью и истлевшими остатками одежды, а от одной пустой глазницы тянулась, подрагивая, паутинка. Кем бы этот бедолага ни был и чего бы на самом деле ни жаждал, теперь все это было уже не важно: он нашел покой – в шаге от желанного золота.

Гальяш рассеянно подобрал одну из монет, что валялись на каменном полу подальше от котла. Почувствовал в руке непривычную тяжесть: нынешние княжеские дукаты были куда тоньше. Профиль и угловатые знаки на золоте тоже были непривычные, незнакомые. Гальяш, хотя целых три зимы и отучился в слободской школе при храме, разобрал эти знаки не без труда, по слогам:

– «О-ле́ль-ка сам кня-жи-ти».

Прочел – и изумился, составив из странных знаков знакомое имя. Кого-кого, а древнего князя-основателя, что построил Ружицкий замок и объединил окрестные земли под своим стягом, каждый знал с детства. Отчасти, правда, благодаря сказкам про подвиги Олельки Медвежье Ушко да шуточным песенкам.

– Это же… давным-давно! – присвистнул Гальяш.

Ирбен, который как раз двумя пальцами приподнял с драгоценной россыпи длинную нитку хрустальных бус, равнодушно пожал плечами. Чур тем временем старательно пытался ухватить хрустальные шарики лапами и попробовать на зуб.

– Не так уж и давно, – откликнулся Ирбен, легкомысленно размахивая нанизанным на золотую нить хрусталем перед любопытным носом Чура. – Для деревьев или камней так и вовсе недавно.

– Для камней разве что! – фыркнул Гальяш, внимательно рассматривая монету.

Профиль нынешнего властителя – князя Тамаша Звады, потомка Олельки – был на этот, в золоте отлитый, похож мало. А Медвежье Ушко, может быть, эти самые монеты держал в руках и говорил своим трем десяткам храбрых, вместе с которыми пришел через непролазную пущу к будущей Ружице…

Здесь Гальяш сильно задумался, так как не очень представлял, что князь Олелька мог бы сказать. Наверное, что-то важное, что-то мудрое и вдохновляющее, вроде…

Выдумать слова для воображаемого князя Гальяш не успел: темнота вокруг вдруг зашипела на змеиный манер, зашевелилась с тихим недобрым шорохом. И зазвучала оглушительно – притом беззвучно, сразу отовсюду и внутри.

«Незваные гости! – шелестела тьма. – Незваные гости! Появились и грабят! Коварство! Предательство! Но достаточно интересно, какие они на вкус, эти незваные гости. Какие же?..»

Хрустальные бусины посыпались на камень с мелким стуком. Взъерошенный Чур жался к ногам Ирбена, беспомощно скалясь на полную шипения и шелеста тьму, побелевший Ирбен вцепился Гальяшу в рукав, а оторопелый Гальяш сжал в кулаке монету с профилем князя Олельки. Защитные огоньки, позвякивая, окружили их троих плотным кольцом, но тьма все наступала и теснила огни, и круг сужался.

– Что это? – шепотом спросил Гальяш у Ирбена, почти оглохнув от вездесущего шепота тьмы.

Ирбен замотал головой так сильно, что ударила по побелевшей щеке длинная яшмовая серьга.

– Не… не знаю… – проговорил он растерянно. – Разве что…

«Господин над сокровищами!» – выкрикнула тьма так громко, что резкой вспышкой отозвалась у Гальяша в затылке.

Ирбен зажмурился и сжался, по-прежнему отчаянно цепляясь за руку Гальяша.