Лисы (ЛП) полностью

Я пришел в неудачное время. Лаборатория – не больница, и люди, которые здесь работают, не работают по ночам. Сейчас полшестого, все расходятся по домам. Я стою за деревьями около здания и жду, когда поток уходящих иссякнет.

Кукольника не видно, но я знаю: это не значит, что он еще не ушел.

Главная дверь открыта. Внутри – тишина. Я захожу в коридор, но, сделав шаг, замираю при виде двери в крошечный кабинет Кукольника. Двери, откуда я выпал, переживая невыносимую боль.

Я заталкиваю свои трясущиеся руки в карманы.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спрашивает женский голос.

Я, видимо, отключился. Моргая, я смотрю на женщину передо мной, потом утыкаюсь взглядом в ковер. У нее кудрявые рыжие волосы, которые вызывают мысли о фейерверках.

– Я ищу одного человека.

– Имя?

– Данни, – говорю я.

– Хм-м, – тянет она, как делают некоторые, когда думают. Потом качает головой. – Я не знаю здесь ни одного Данни.

– О, нет, он… – пытаюсь я объяснить, когда понимаю свою ошибку. – Он был вон в том кабинете. – Я показываю на дверь. – Я говорил с ним там.

– Этот кабинет занимал Виктор… доктор Белински… но сейчас там никого. Несколько недель назад он ушел.

– О. Почему?

– Не представляю. То был здесь, а потом в один прекрасный день исчез вместе со своими вещами. – Она покачивает головой. – Полная мистика. Ну все, мне пора закрываться.

Она машет ладонью, показывая, чтобы я вышел, и она могла запереть дверь на замок.

– Где он теперь?

– Как я уже сказала, он просто исчез. Никто не знает, куда. Даже начальство.

Несколько недель назад? Я хочу узнать, не ушел ли он в день нашего столкновения. Отчего-то это кажется важным. Я достаю из кармана блокнот, листаю его. К тому времени, как я нахожу то, что искал, женщина уже ушла на парковку, и я ее догоняю.

– Это произошло девятнадцатого?

Она останавливается.

– Возможно. Ты знаешь, кажется, да. – Она хмурится и одновременно улыбается мне. – Мне нужно идти.

Я киваю.

И вспоминаю сказать «спасибо», когда уже слишком поздно.

Итак, Кукольник ушел из больницы. Из-за меня? Из-за того, что я следил за ним? Или из-за того, что нашел его тут? Значит ли это, что я победил его? Наверное, я никогда не узнаю. Может, мне и не надо. Может, мне стоит научиться еще одной вещи – забывать. Пусть это и тяжело. Меня тянет отправиться к складу, где я видел его той ночью, и посмотреть, появится он там или нет. Но, серьезно, ради чего?

Покачав головой, я прячу блокнот обратно в карман. Сосредоточься. Я оглядываюсь по сторонам. Мне нужно в бассейн, а потом в другую больницу, где лежит и ждет моего возвращения мальчик, которого я люблю.

Я знаю, что важнее всего.

Глава 58

Бассейн

Я добираюсь до бассейна уже в темноте. Я не знаю, чего ожидать. Я почти готов увидеть, что вход заблокирован, но все выглядит, как всегда. Фанерку еще можно поднять, и внутри меня окружает привычная тишина. Я надеялся, что застану здесь Майло. Я давно не видел его, но из-под его двери не выбивается свет, и там слишком тихо – я бы услышал, если б он спал. Надо перед уходом оставить Майло записку.

Я осторожно пробираюсь по расколотой плитке к себе в душевую.

Дверь, как и была, стоит нараспашку. Пока все настолько нетронуто, что я ожидаю увидеть свою нору ровно в том состоянии, в котором она была, когда вчера мы уехали с парамедиками. Однако, привыкнув к мраку, я вижу, что мои ожидания не оправдались. У меня падает сердце. На полу валяется разорванная одежда, а половина моих склянок с цветочной водой разбиты. Разрушения небольшие, но то тут, то там они есть.

К счастью дорогой на вид Микин портфель с косметикой лежит, целый и невредимый, около ванны. Мой рюкзак с запчастями тоже.

Но картон вокруг моего гнезда выглядит так, будто его… погрызли.

Затаив дыхание и прижимаясь к стене, я как можно тише протискиваюсь в душевую. Но все-таки недостаточно тихо.

За каждым моим движением следят три пары глаз. Стоит мне осознать это, и я застываю. С руками, распластанными на кафеле за спиной, я оседаю вниз.

В моем гнезде из покрывал свернулись в клубок три лисы. Мать и двое щенят. Я уверен, это те самые лисы, которым я оставлял еду. Все припасы, оставленные мной в душевой, или съедены, или унесены в гнездо к ним.

Через минуту щенята решают, что я не представляю угрозы, опускают мордочки вниз и закрывают глаза. За мной продолжает следить только мать, а я продолжаю смотреть на нее. У нее такая яркая шкурка, что я различаю ее цвет даже сквозь полумрак. Я заворожен, парализован, мое сердце возбужденно стучит. У лис острый слух – чудо, что я до сих пор ее не спугнул, – и она не выглядит так, словно готовится к драке. Если не трогать щенят, она вряд ли на меня нападет. Наверное, она понимает, что я скоро уйду.

Есть своего рода поэзия в том, чтобы оставить ей свою старую жизнь, если вспомнить, что моя нынешняя жизнь тоже началась с лис.

Вроде как.