– Я уже исправила! Как это – мою роль?! – Нюша уже готова была отстаивать свои права и надежды на карьеру актрисы, но Кирилл рассмеялся, и она накинулась на него: – Чего ржешь? Может, свою роль уступишь? Такая дылда вполне сойдет за французского парня. Оскара Уайльда.
– Оскар Уайльд не был французским парнем! – тут же огрызнулась Федя.
– Да какая разница, раз она на него похожа? – усмехнулась Катя.
– Я тебе потом все объясню, а сейчас кивай, – шепнула Федя Лии и громко произнесла: – Оскара Уайльда играет Кирилл, это не обсуждается. И никто ничью роль не отбирает. У Лии своя будет! Я уже придумала.
Лия кивнула, и звонок на урок в который раз спас положение. Но теперь Федя думала, что же делать с Лией в их спектакле и как на это уговорить Валерию Ивановну, да чтобы она еще и действительно попросила Федю подготовить новенькую к репетициям.
После уроков Федя схватила Лию за руку и почти бегом поволокла ее в кабинет Mme Valeria. Учительница нехотя отвлеклась от тетрадей:
– Репетиция через полчаса, я вам русским… – но, увидев Лию рядом с Федей, замолчала.
– Валерия Ивановна, – начала Федя, – я подумала, что нужно Лию тоже ввести в спектакль. Она же наша. Ей так легче будет влиться в коллектив. И вдруг мы выиграем конкурс!
– Не части, Федя! – прервала ее учительница, смягчив тон обращением. Потом посмотрела на Лию и произнесла как-то не очень уверенно: – Ну мы, наверное, можем что-нибудь придумать, если ты действительно этого хочешь.
– Хочу, – кивнула Лия и тихо добавила: – Давайте что-нибудь не очень значимое, что можно будет в любой момент выбросить без потерь.
– Да как это – выбросить?! – не унималась Федя.
– Вдруг я не справлюсь. Мне кажется, я совсем не артистка, – улыбнулась Лия в ответ.
Феде показалось, что лицо ее стало не столько розовым от смущения, сколько фиолетовым.
«А вдруг она ведьма?!» – почти с восхищением подумала Федя.
– Ну ладно. – Учительница встала со своего места и подошла к девочкам. – Федя, ты молодец! Правильно. Придумай какую-нибудь роль для Мельниковой, введи ее в курс дела, и приходите вместе на следующую репетицию. Лия, все в порядке?
– Да! – в унисон ответили девочки.
Они почти бежали сквозь первый ноябрьский снег, вертящийся мелкими клочьями разорванных тонких пергаментных страниц неведомых книг. И при падении на асфальт, на машины, на ладони на этих клочках проявлялись таинственные письмена. На долю мгновения. И таяли. И ничего нельзя было разобрать.
– Кстати, ты где живешь? – вдруг спросила Федя, осознав, что не понимает, куда они двигаются, петляя по улицам параллельно Невскому, но все же не выходя к какой-либо станции метро.
– Я не говорила? – откликнулась Лия. – На Правды. Полчаса от школы быстрым шагом.
И они снова замолчали.
«Какой ее дом?» – думала Федя. Какой вообще может быть дом, где лежат колдовские книги? На Правды, наверное, дома еще дореволюционной постройки. Впрочем, как и на Жуковского, где живет Федя. А квартира, возможно, совсем старая, темная, со скрипучими полами, черным котом и часами с боем. И непременно кабинет со старинными стеллажами, забитыми фолиантами. Туда никого не пускают. Только кота. Как она живет в таком доме и есть ли у нее своя комната?
Федя почему-то стеснялась задавать вопросы. Она даже испугалась: а вдруг эта девочка читает сейчас ее мысли? Ведь она непременно индиго, как все они, раз попала к ним. Или ведьма. Вон идет себе, улыбается, словно нет ветра в лицо и мокрых колючих клочков.
А Лия думала, что к ней в дом первый раз в жизни приходит подруга. Ведь Федя так похожа на человека, который может стать подругой. В прошлой школе с ней особо не общались. Так, списывали. Но там было вообще все по-другому: они слишком много знали про Лию. Может быть, сейчас взять и все рассказать этой Феде про себя и покончить со всем разом? Со всеми сомнениями. Если эта девочка действительно нормальный человек, как кажется, то всё будет хорошо, а если как все, то и чёрт с ним!
– Ты когда-нибудь разговаривала с городом? – вдруг услышала Лия голос Феди сквозь ветер.
– Да, – ответила она машинально.
– Стой! – Федин окрик раздался где-то сзади.
Оказывается, подруга сильно отстала. Но как это могло произойти за минуту, и даже меньше? А Федя между тем стояла как вкопанная, широко распахнув свои «полнолуния» и рот в придачу.
– Ну что? Что-то случилось? – Лия нехотя повернула назад.
– Ты действительно разговариваешь с Питером? – Федины глаза превратились в полумесяцы дугой вверх.
– Ну да… – Лия пожала плечами. – А что тут такого? Все, наверное, так делают. Людям вообще свойственно разговаривать. С кошками, собаками, плюшевыми мишками, с городом – какая разница? – Лия снова пожала плечами.
– Так-то да! – усмехнулась Федя, сделав несколько шагов навстречу Лии. – Только кошки и собаки отвечают по-кошачьи и по-собачьи, плюшевые мишки вообще замолкают к нашему семилетию, а Питер говорит. Со мной, например. Можешь считать меня чокнутой, если для тебя разговор с городом всего лишь, как это говорят, фигура речи. Терпеть не могу эту фразу.
