– Фигура речи? Я и не слышала раньше, – отозвалась Лия и продолжила: – Нет, не фигура никакая. Я со всеми говорю, только по-особенному. Так что можешь чокнутой считать меня.
Она засмеялась, и Федя тоже не удержалась. Сначала захихикала сдержанно, а потом залилась смехом, тонущим в мокром снегу.
– Ну все-таки, все-таки – ой, не могу!.. – с трудом, пытаясь успокоиться и хлопая окоченевшими ладонями, заговорила Федя. – Он тебе отвечает? Питер?
– Отвечает, – глухо отрезала она. – А что такого? – спросила Лия через пару мгновений, в упор смотря на Федю. – Пошли – замерзнем. Вон уже мой дом, там и поговорим, хорошо?
Федя кивнула. Ее слегка трясло то ли от холода, то ли от предвкушения знакомства с «ведьминым» домом, то ли от того, что нашла еще одного «питерского собеседника». Наверное.
Они вошли под арку дома четыре на улице Правды, поднялись на третий этаж небольшого флигеля, стоящего в центре двора. Лестница была ничем не примечательная, разве что светлая и чистая.
«Так и должно быть, – подумала Федя. – Самое интересное внутри».
Лия открыла дверь. Вопреки ожиданиям, в прихожей было светло, насколько это возможно в ноябре, часа в четыре вечера. Свет лился из коридора, в котором было окно. Тонкий аромат, окруживший Федю, заставил затрепетать ее сердце.
– Что это? Чем это пахнет? – прошептала она.
– Агарбатти, – буднично ответила Лия.
– Что? – переспросила Федя, словно первый раз слышала это слово. Аромапалочки она, разумеется, сама любила, но такого аромата не встречала.
– Это бабушке ее знакомый привез. Настоящие храмовые благовония из Тибета. Секретный состав, очень… – Лия замялась, подбирая слова, – хороший, скажем так.
– Хороший для чего? – спросила Федя, а про себя подумала: «Началось, вот уже».
– Для дома. Пахнет вкусно. Пойдем чаю попьем, согреемся.
Они прошли на кухню. Федя озиралась в поисках следов чего-то необычного, возможно магического, и, конечно, находила. В коридоре вдоль стен стояли узкие стеллажи с обычными книгами. Может быть, тут и прячутся колдовские книги, их просто не видно. Или нет? Кто же колдовские фолианты выставляет напоказ? И больше ничего такого, кроме запаха. А вот кухня, выкрашенная в цвет кофе с молоком, впечатляла. Из современной жизни здесь только и были что холодильник да газовая плита. В углу, напротив входа, стоял огромный буфет, темный, слегка поблескивающий фацетами стекол, как кристаллы гранями в породе. Федя видела такое в музее минералов. Посередине, словно свернувшись по-кошачьи, дремал круглый стол, отгородившись от мира тяжелыми стульями с высокими спинками. А вдоль стен висели полки из того же дерева, что и стол с буфетом. Дуб, наверное. Но они были открытые, простые, словно деревенские. На них виднелись глиняные горшки, чугунные котлы, медные тазы, а вниз свисали пучки трав.
– Ух ты! Как в сказке! – деликатно восхитилась Федя, не желая сразу сравнивать кухню с ведьминым логовом.
– Ага, – отозвалась Лия. – Буфет и стол антикварные, от прабабушки достались. Хорошо, что их в блокаду не сожгли в печке. А полки папа на заказ делал, чтобы и в стиле, и удобно. Давно.
– А посуда? Котлы, горшки? – Федя ходила вокруг стола, поглаживая теплые на ощупь спинки стульев.
– Так это удобно: всё накрошил, в духовку засунул и жди, когда сготовится. И полезно, без жареного, и вкусно.
– А травы?
– Лекарственные, – тихо ответила Лия. – Бабушка сама собирает. Она фармаколог по образованию. Давай чай пить. Кстати, особенный – копорский.
– Какой? Что за чай? Колдовской? – не выдержала Федя.
Лия засмеялась:
– Колдовские в этом доме только две книги, но это после. А чай наш, славянский, – кипрей, или иван-чай, слышала? Его до революции вся Европа в России закупала и пила на здоровье. Он очень вкусный. Попробуй.
Федя пригубила розоватый напиток.
– Ух ты! Правда, вкусный!
Чай напоминал хороший зеленый с лимоном и какими-то цветами, более нежными, чем резкий жасмин и приторная роза.
– Вот интересно, чего сейчас-то его не пьют? Такой изысканный. У нас дома предпочитают зеленый, а этот не хуже. Даже вкуснее, по-моему.
– Да пьют. Те, кто знает. Хочешь, я тебе с собой дам? Угостишь своих. – Лия вскочила и достала с верхней полки буфета небольшой пакетик. – Вот, уже порезан, высушен еще прошлым летом. Две ложки на чайник.
– Спасибо большое. Как ты разговариваешь с Питером? – вдруг спросила Федя, засовывая пакет в карман толстовки.
– Просто. Почти как с тобой. Потому что с тобой мне тоже просто, – ответила Лия, но через мгновение добавила: – Хотя не совсем так.
– Мне с тобой тоже, – улыбнулась Федя и искренне проговорила: – Хотя еще тоже не совсем. Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Ты про город?
Федя кивнула.
– Хорошо. – Лия сделала большой глоток и откинулась на высокую спинку. – Я, например, иду одна по улице и вдруг начинаю чувствовать что-то особенное. Знаешь, как будто восторг какой-то, радость без причины. И тогда я говорю: «Здравствуй!» И слышу в ответ: «И ты здравствуй!»
