– Рассказывали, – нараспев произнесла Лия. – Страшная история, даже для блокады. Сначала ему стало мерещиться что-то ужасное. Это было ясно по тому, как он кричал и бегал по всему дому, пытаясь выйти в окно. Его ловили, но он считал, что все во– круг демоны, ревел, отбивался, проклиная всех присутствующих. И сила у него была ужасная в тот момент. А ведь это был истощенный голодом парень, ему было всего пятнадцать лет, как нам сейчас, как мне то есть. А потом выбежал все-таки из дому, и никто не мог его догнать. Через неделю нашли останки недалеко от Смоленского кладбища. Будто что-то гнало его туда. Он весь был словно каменный и сморщенный; казалось, он сам превратился в корень мандрагоры.
– Ужас! – прошептала Федя и, чтобы сменить тему, спросила: – Слушай, а это подлинная книга или как? Ну, ты знаешь?
– Подлинная. Это я знаю точно, – улыбнулась Лия.
Федя подняла фолиант, прикидывая вес на руках:
– Да-а-а, тяжеленькая. Настоящая древняя книга. Впервые такую вижу. А автор у нее есть?
– Ну, говорят, что Алибек Египтянин перевел ее на французский с древнееврейского. Если не ошибаюсь, в начале шестнадцатого века. Потом она переписывалась доминиканскими монахами. А непосредственно эта досталась одной из моих прапрабабушек и хранится как реликвия, – ответила Лия. – Хочешь на вторую взглянуть?
– Да, конечно, – кивнула Федя.
Они раскрыли вторую книгу. Федя погладила пергаментные страницы. Они отозвались еле слышным шуршанием, похрустыванием и ароматом, как ей показалось, вполне доброжелательным. И она смело попыталась вчитаться в рукописную латынь.
– Ой, ошибка, кажется, смотри! – не скрывая удовольствия, воскликнула Федя.
– Дальше читай! – усмехнулась Лия.
– А теперь этот же текст, но правильно. А почему так? А там не исправлено. – Федя уже не скрывала дрожь в голосе.
– Так было нужно. Ведь это прабабушка сама все писала. Я тебе уже рассказывала про ошибки, помнишь? Ничего нельзя зачеркивать и вырывать страницы.
Голос Лии был таинственным, тихим, и Федя даже зажмурилась от нахлынувших чувств.
– Ух ты! – выдохнула она. – Всё от руки. Что, правда сама? А откуда она переписывала это?
Лия немного помолчала, поглаживая размурлыкавшегося Ганория, потом сказала:
– А это ее собственная Книга.
– То есть как это – собственная?! – то ли спросила, то ли восхитилась Федя. – Она что, вот это все сама насочиняла, что ли?
– Да, – кивнула Лия. – Сама. Это же «Книга теней». Ее каждая ведьма пишет всю жизнь сама, по своим правилам. А потом передает по наследству, по женской линии.
– Так ты наследница! – выкрикнула Федя, осознав услышанное. – Я так сразу и подумала, что ты – ведьма! Нет, правда! Только ты появилась вся в этом черном и с пауком на рюкзаке. Что, самая настоящая?!
Лия со страхом смотрела на Федю, но, видя в ее глазах искренний интерес и восхищение, нехотя проговорила:
– Никакая я не ведьма.
– Да ладно! – Федя снова вскочила со стула и забегала вокруг стола.
Ганорий спрыгнул с Лииных колен, выгнул спину и удалился вон из кухни, а Федя, размахивая руками, восторженно говорила:
– По тебе же сразу видно: одежда и волосы черные, кожа бледная. И ведешь ты себя с достоинством, как будто у тебя есть сила. И город с тобой говорит. Травы тут у тебя всякие, горшки-котелки. Кот чернущий с глазами такими и голосом. Индиго-девочки вполне могут быть ведьмами, – заключила она.
Лия вздохнула, подняла на Федю глаза и тихо проговорила:
– А тебе не приходило в голову, что этому всему – одежде там, волосам – могут быть другие причины? А про травы я тебе объяснила.
Федя резко остановилась и с испугом уставилась на Лию. Ей показалось, что уж лучше бы новая подруга была ведьмой! Ведь может оказаться что-то пострашней! Но она не успела подумать, что же это может быть, – в коридоре снова взвыл Ганорий.
– Бабушка! – воскликнула Лия, торопливо пряча книги в нижний ящик буфета. – Не говори ей, что я их доставала и мы рассматривали. Потом перепрячу.
В проеме двери показалась высокая, стройная женщина, совсем непохожая на старушку. Она была в модном костюме, какие принято надевать в офис и какие иногда носили учительницы гимназии. У нее была короткая стрижка и лучезарная улыбка.
– О! Как здо́рово! – сказала она, входя. – У нас наконец-то гости. А что, только чай пьем? Лиичка, можно было обед разогреть.
Кот ходил змейкой вокруг ее ног, но она словно не замечала этого.
«Вероятно, привыкла», – подумала Федя.
– Познакомь нас, Лиичка. – Бабушка продолжала приветливо улыбаться.
– Это моя новая одноклассница Фе… то есть Лиза. Мы думали про то, как я могу принять участие в их пьесе на французском. Про Оскара Уайльда. Лиза – будущий писатель и драматург. Она и пьесу сочинила. Теперь вот мне роль хочет придумать.
– Серафима Степановна! – произнесла бабушка бодро, протягивая Феде руку.
– Лиза Корнилова. – Федя ответила на рукопожатие.
– Ну и что придумали? А пьесу прочитать можно? – Серафима Степановна уселась за стол. Ганька запрыгнул ей на колени, но она аккуратно сняла его: – Ганечка, не сейчас. Костюм зашерстишь.
И кот стал накручивать восьмерки под стулом.
