– Вот тебе и «угу»! – Федя поджала губки и вопросительно, с оттенком надежды воззрилась на бабушку. – И кстати, с какой это стороны – «слава богу», а с какой – не «слава…»?
– Ну мало ли чего бывает… – Бабушка пожала плечами.
– Ты уж поконкретней, – не унималась Федя.
Бабушка засмеялась и с деланой тревогой в голосе произнесла:
– Может, вы там марихуану курили, как нынче модно у так называемой продвинутой молодежи.
– Задвинутой! – возмутилась Федя. – Да ты что?! Как ты могла подумать такое!
– Да я и не подумала, – как можно тише, чтобы Федя тоже понизила тон, проговорила бабушка.
– Ну сказала! – Федя даже попыталась, сидя на диване, повернуться к бабушке спиной.
– Да не сердись ты! Я пошутила. Если бы и вправду так думала, то уж точно в лоб говорить не стала. – Бабушка поднялась с кресла и пересела на диван, поближе к Феде. – Но на всякий случай будь осторожна с новыми малознакомыми людьми.
– Надеюсь, храмовые тибетские благовония марихуаной не являются? – с ехидцей спросила Федя.
– Надеюсь, – улыбнулась бабушка. – А что? Вы их курили?
– Воскуряли! Кстати, я и тебе травки принесла! – И Федя достала из кармана подаренный Лией пакетик с кипреем.
Бабушка открыла его и понюхала:
– Ой, это же иван-чай! Я так его в детстве любила!
Федя даже вскочила от радости:
– Так мы его и пили! Лиина бабушка – как там называется ее профессия? – фармаколог. Она сама эту траву собирала. А ты – марихуана…
– А что я? – Бабушка все внюхивалась в пакет. – Я в Интернете прочитала о досугах современных подростков. Вот и подшутила.
– Ба, да Интернет – это же всемирная помойка! Чего там только не пишут! – Федя с размаху плюхнулась рядом с бабушкой, так что та чуть не рассыпала траву.
– Тише ты! Собственно, именно эти слова я тебе говорила, когда ты собиралась писать пьесу об Оскаре Уайльде. Что я тебе сказала? Только «Википедия», и то с осторожностью. В библиотеку надо было идти – нашу, театральную. Посидеть там с книжками, с документами. Как писатели настоящие делают. Собрать материал. А ты? Шасть в Интернет – и всё готово.
– Так мы же и не претендуем на достоверность! Он же сам говорил: «Истинны в жизни человека не его дела, а легенды, которые его окружают». Кстати, это из «Википедии».
– Ну тогда что же ты мучаешься? Он же все время размышлял над темной и светлой стороной искусства. Вот и поручи Лии бессловесную, но выразительную темную сторону Оскара Уайльда. Она наверняка особенно досаждала ему во времена парижского забвения. В конце концов, у каждого гения есть свой «черный человек», – заключила бабушка.
– Ты – гений! – воскликнула Федя. – Ой, а можно тебе без «черного человека»?
– Кстати, – улыбнулась бабушка, – все хотела тебя спросить: почему Оскар Уайльд?
– То есть? – не поняла Федя.
– Ты выбрала героем пьесы на французском именно Оскара Уайльда. Почему?
Действительно: почему? – читалось на Федином лице. Она и не задумывалась об этом. Просто… Может быть, потому, что прошлым летом она читала его и так поразилась! Так вдохновилась! И вообще, почти влюбилась! И теперь готова говорить о нем и писать о нем!
– Не о Федоре Михайловиче же пьесу писать, – промямлила она.
– Почему же? Можно было и о Достоевском. Он тоже бывал в Париже.
Бабушка все так же улыбалась, и Федю это стало злить. Чего она хочет? Чтобы Федя новую пьесу написала? Ну уж нет! И сравнила! Достоевский хоть и крутой, но Уайльд такой милый, такой… Вот бы встретить такого. Хотя Кирилл очень даже похож.
– Поздно, ба! Пьеса про Уайльда! Считай, что это мой каприз!
Клюнув бабушку в щеку, Федя унеслась в свою комнату к компьютеру. А через пару часов отправила Лии по почте саму пьесу и дополнения к ней, с комментариями. Но, поскольку дело было уже к одиннадцати, звонить не стала, а попыталась уснуть.
Как бы не так. Сна в эту ночь, вероятно, не предвиделось.
Перед глазами проплывали книги. Особенно «Книга теней». Она звала, влекла и настаивала на скорейшем свидании. За книгами вползали мысли с вопросами: «А может, и правда Лия – ведьма? Говорит загадками, недоговаривает. Те, что на каждом углу вопят: „Я ведьма, я ведьма!“ – просто строят из себя чёрт знает что, а настоящие-то болтать не будут, скрывают. И Книги у нее есть. А может, эти благовония действительно нехорошие, вот Феде и померещилось всякое. Нет, Лиина бабушка там была, Серафима Степановна. И говорят, голова потом болеть должна, а Федя себя отлично чувствует и полна сил, хоть в школу прямо сейчас иди. Постепенно темнота свернулась вокруг Феди и замурлыкала котом Ганорием, который через мгновение вдруг взвыл папиным голосом: «Лиза, сколько можно тебя будить! Опаздываем все!»
