Лия подумала, что, быть может, это душа города, о которой рассказывала прабабушка. Сущность, которая приходила на помощь своим жителям в самое тяжелое для них время. Например, в блокаду. Прабабушка всегда говорила: «Помни, дорогая, это не просто город. Учись чувствовать, и он поможет, в самый тяжелый момент выведет куда нужно, а когда придет время, заберет к себе, и ты станешь частью его. Как все мы». Лия тогда подумала, что вот этот час настал, потому что без папы и мамы, без прабабушки жить уже не хотелось. А о бабушке думать сил не было.
Ноги сами несли ее куда-то. Она не совсем разбирала дорогу. Слезы то ли восторга, то ли невыносимой печали мешали видеть. Когда она очнулась, перед ней был вход в подъезд. Не задумываясь зачем, она толкнула дверь и пошла дальше темным коридором, тускло освещенным одной желтоватой лампочкой. Впрочем, света хватало, чтобы заметить, что все стены исписаны маркерами или фломастерами, но не бранными словами, как частенько в питерских парадных, а пожеланиями. Через какое-то время она оказалась в круглом помещении. Больше всего это было похоже на холл небольшого замка. Чугунная лестница разделялась на два рукава, словно обнимала центральный подиум, окруженный шестью колоннами. Снизу и не заметить сразу, что здесь есть двери квартир, здесь живут люди. Она встала в центр круга и подняла голову: над ней был купол. Массивная люстра, прикрепленная в самом его центре, ярко светила.
Вдруг она почувствовала, что не одна здесь. Рядом с ней стоял какой-то парень. Как он здесь оказался, она не поняла, но ей было все равно. Он молча протянул ей что-то.
– Что нужно делать? – прошептала она, покорно взяв фломастер из его рук.
– То, зачем ты сюда пришла, – пожал он плечами.
– А зачем я сюда пришла? – повторила она, словно эхо.
– Затем же, зачем все, если только ты тут не живешь! – усмехнулся парень и направился к выходу.
Лия обернулась, чтобы не потерять его из виду.
– Я не понимаю! – крикнула она. – Объясни!
Парень вернулся.
– Тихо ты. Не ори. Здесь, между прочим, люди живут, и им вообще не нравится, что сюда толпы ходят, – проговорил он как можно тише.
– Толпы? – Лия окончательно потеряла нить происходящего.
– Ты что? Правда не понимаешь? – Парень тронул ее за плечо. – Ты знаешь, где ты находишься?
Лия тряхнула головой, словно была в забытьи или во сне, и постаралась очнуться:
– Слушай, мне бы не хотелось говорить обо всем. Просто поверь. Мне очень плохо. Ноги сами принесли меня сюда. Боюсь, я действительно не знаю почему.
Парень кивнул, внимательно посмотрел на Лию и проговорил:
– Это Ротонда.
– Что? – хрипло переспросила Лия.
О Ротонде она слышала от прабабушки, но, как и почти все в Лииной семье, воспринимала эти рассказы скорее как вымыслы, сказки, притчи, совпадения – что угодно. Тем не менее именно здесь, на углу Фонтанки и Гороховой, и должно было находиться это странное место, где прабабушка еще в блокаду написала на стене заранее припасенным угольком: «Пусть мама и папа будут живы». Она рассказывала, как из последних сил шла сюда от улицы Правды почти два дня, ночуя у знакомых. Все стены Ротонды были исписаны похожими желаниями, но более всего ее поразила одна надпись: «Наш город выстоит». Ей даже стало совестно: кто-то подумал не только о своей семье. Но и радостно, оттого что это уже написано, ведь желание могло быть только одно. Только одно, пока оно не исполнится. Иначе предыдущее теряет силу. Ее желание сбылось: родители прабабушки умерли через тридцать лет после войны.
– Сатанинская часовня, – услышала Лия голос парня. – Так ее еще называют. Ходят всякие рассказы об ужасах, творящихся здесь. Но это неправда. Прочти надписи на стене. Здесь нет ничего дьявольского.
Лия медленно стала подниматься по одной из лестниц, вглядываясь в бесконечные надписи. Было видно, что стены многократно перекрашивались, но кое-какие слова проступали сквозь новые слои краски. «Хочу, чтобы мама была здорова», «Пусть у Марины родится ребенок», «Хочу найти своего отца», «Хочу хотеть». Лия даже улыбнулась, прочитав последнюю надпись.
– Здесь иногда и ерунду всякую пишут. – Парень указал на стену внизу, почти у плинтуса. – «Хочу получить пятерку за контрольную» – тоже мне, желание! Такую энергетику на пустяки разменивать. Если по мелочам сюда бегать, то и сам ничего не получишь, и у других украдешь как бы. – Парень стал уже спускаться на первый этаж. – Так я пойду. Ты вроде все поняла. Маркер на подоконнике потом оставь.
– Да-да, спасибо!
Лия осталась в Ротонде одна. Она сжимала в руке маркер. Некоторое время назад ей хотелось умереть, раз нет больше самых близких, раз уж сама больна, раз уж… Но теперь все было по-другому. Конечно, она понимала, что ушедших не вернуть, что, возможно, это единственное желание, которое никто не исполнит – ни Бог, ни дьявол. А все остальное можно получить, если ты жив. Абсолютно всё. И есть только одна преграда перед достижением любой цели – твоя собственная могила.
