Ее взгляд снова упал на чью-то надпись: «Хочу хотеть». «Как странно…» – подумала она. Внутри снова была давящая глыба боли, вытеснившая или убившая все желания. Она опустилась на ступеньку – и слезы хлынули. Тихо, потоком, растворяя боль и выливая ее наружу. Она подобралась к са́мой стене и сидела некоторое время, закрыв ладонью эту надпись. Потом, не понимая, что делает, накорябала дрожащей рукой рядом: «Жить хочу».
Оставив маркер на подоконнике, как велел парень, Лия спустилась вниз, встала в центре Ротонды и подняла голову к куполу. Вдруг она подумала, что больше ей не следует сюда приходить…
Теперь Лия опасалась, что Федя попросит прийти сюда и невозможно будет ей отказать. Потому что они подруги. Наверное.
Под утро она провалилась в глубокий сон без видений.
Федя бежала в гимназию не разбирая дороги. Она пару раз чуть не шлепнулась в лужу и промочила ноги по щиколотку. Конечно, она опаздывала, а это не поощрялось, но не угроза порицания волновала ее сейчас, а то, что Лия могла прийти раньше и встретиться с остальными ребятами, разговориться с ними. Федя даже не задумывалась – это плохо или хорошо, она просто этого не хотела. Ей повезло: с Лией они столкнулись в дверях.
– Ой, привет! – Федя ухватила подругу за руку. – Как здо́рово, что я тебя сразу увидела! Ты тоже чуть не опоздала.
– Ага! – улыбнулась Лия. – Побежали, а то контрольная, а я всю ночь почти не спала.
– Это из-за Книг? – возбужденно прошептала Федя. На контрольную по алгебре ей сейчас было плевать.
– Ну не совсем. Хотя из-за них тоже… – Лия не договорила: Федя ее перебила.
– А я из-за Книг. Расскажешь потом? Слушай, у меня столько вопросов!
Лия слегка нахмурилась, но кивнула, соглашаясь.
До конца урока оставалось минут пятнадцать, когда Кириллу передали записку: «Кир, миленький, выручай. Всю ночь не спала, ничего не могу решить». Федя раньше никогда не прибегала к подобным методам «спасения на водах», как говорил учитель математики, – выплывала сама, и неплохо. Значит, все-таки что-то случилось. К тому же слово «миленький» окончательно лишило его принципиальной твердости, и он отправил в ответ свой черновик. Благо у них с Федей был один вариант.
Кирилл был не на шутку обеспокоен: с Федей что-то творилось, и ему это не нравилось. И дело не в том, что Федя скрывала от него нечто интригующее. Она стала странной, рассеянной, словно теряла интерес к учебе, к своим идеям спасения города – не важно, нуждается Питер в этом или нет. Волей-неволей Кирилл винил в этом новенькую. Нужно было что-то делать. И хотя благими намерениями дорога всем известно куда выстлана, Кирилл готов был на любые приключения. Опыт туманной прогулки по Литейному мосту показал, что Федя без него пропадет. Хоть бери ее в Париж. Потом. Когда она закончит свой филфак. А может, и самому на физтех тогда пойти? Ведь безопасность друга важнее любой карьеры. Наверное.
Украдкой он следил за новенькой. Вроде обычная девчонка. Даже не дурочка. Знает много, в физике рубит, в математике петрит. На уровне их гимназии, по крайней мере. Только депрессивная какая-то: улыбается редко, смотрит исподлобья. Опять же Нюша шепнула, что тетка ей по секрету рассказала про эту Мельникову. Болезнь у нее там какая-то. Может, по ней дурдом отплакал. Теперь она не буйная, а так, с придурью. Но на впечатлительную Федю это, разумеется, подействует самым должным, в кавычках, образом. Федю это вдохновит, заворожит и все такое.
Кирилл решил, что мешкать больше нельзя. После уроков он подошел к обеим подружкам, когда те шептались о чем-то в гардеробе.
– Не помешаю, барышни?
Федя открыла было рот, но Лия опередила ее:
– Нет, конечно.
Что хотела сказать Федя, осталось тайной.
– Мне все равно сегодня в метро, – улыбнулась Лия.
– Я провожу тебя. – Федя схватила свои вещи и направилась к выходу.
– Так вместе проводим. Прогуляться хочется, – проговорил Кирилл, словно ему и вправду хотелось пройтись по слякотным улицам.
Вопреки Фединым ожиданиям, что до Невского они будут идти молча, торопясь от неловкости и желая поскорее расстаться, скромница Лия сама начала разговор с Кириллом про ту самую задачку со «звездочкой», которая так заинтересовала парня и на которую у Феди абсолютно не было времени. Они ворковали на языке математических терминов, и хотя Феде было в принципе многое понятно, все это ей казалось невежливым и обидным. Она даже отстала от обоих в неприятной, как оскомина, надежде, что ребята не заметят, и… Что «и» – она не успела придумать: Кирилл и Лия оглянулись.
– Федя, ты чего, устала? – спросил Кирилл.
Феде хотелось сказать, что если она и устала, так это от того, что Кирилл только о задачках и думает, и вообще ей кажется, что она лишняя в этой компании. Но, сообразив, что выглядеть это будет глупо, Федя промолчала и прибавила шагу.
– Все нормально? – участливо прошептала Лия.
Феде захотелось ответить: «Нет, мои голубки!» – но это было бы еще большей глупостью. Такой, что Федя сама удивилась, как эти слова пришли ей в голову.
– Нормально, – буркнула она. – Я тоже над задачкой задумалась.
