– Надо у нее самой спросить. Но как это сделать, чтобы?.. Чтобы показать, что мы заботимся, сочувствуем. Или нет! Вдруг она не хочет сочувствия никакого?
– Да просто знаем, и всё, – сказал Кирилл. – И это не меняет нашего к ней отношения. Если она человек – дружим. Если нет – болезнь тут ни при чем.
– Точно! Ты гений! – снова крикнула Федя.
Кирилл улыбнулся, и они радостно зашагали по Литейному.
Теперь стало гораздо легче. Друг все знал и хранил тайну. А поскольку Кирилл был кремень, то и Феде теперь невозможно было проболтаться. Одноклассникам было сказано, что Лия такая же, как Федя, помешанная на книжках, что, собственно, было правдой. И все отстали.
К тому же бесконечные проверочные, контрольные, тесты отнимали много времени. Да еще репетиции каждый день. Всех устроило, что Федя никого не обидела и придумала для Лии хорошую роль. Молчаливую. Нюшину и Катину не затмить – Тень, одним словом. Хоть и обаятельная. Директор Леонид Абрамович потирал ладони на генеральной репетиции:
– Отлично! Отлично! Наш Париж, точно!
– Ой, не сглазьте, ради бога! Тьфу-тьфу-тьфу! – Валерия Ивановна удивила всех своим суеверием. Раньше за ней ничего подобного не замечали.
Впрочем, не только она теперь стучала по дереву, но и ребята боялись уронить текст пьесы, а если выпадал лист, ловили, дули и садились на него минут на пять. Федя пыталась разузнать у Лии, какие еще есть приметы, народные или профессиональные, театральные, что нужно делать, чтобы постановка удалась, не провалилась, выиграла, но подруга лишь рассмеялась:
– Да что ты, Федя! Ерунда это всё. Мелочи какие. Все будет так, как до́лжно.
– Ну как же? – не унималась Федя. – Я передачу видела про суеверия актеров. Все говорят, что ерунда, а сами… Кстати, знаешь, сколько странностей происходит с пьесами Булгакова?
– Происходит то, что люди хотят, чтобы с ними происходило, – буркнула Лия и отвернулась, давая понять, что не желает продолжать эту тему.
Но Федя не могла остановиться. На самом деле ей очень нужно было как-то заговорить о магии, о Книгах. В конце концов, вопрос о поцелуях демонов или богов пока висел в воздухе. Не увидела она ничего подобного в Лииных фолиантах. Они просто настоятельно требовали дальнейшего изучения. Но Лия больше не заговаривала о Книгах, а Феде словно кто-то мешал просто взять и спросить.
Они тихонько шли по Казанской к Невскому. Декабрьский день выдался совсем не предновогодним – солнечный, светлый, теплый – выше нуля. Питер играл погодой.
– Что ты имеешь в виду? Разве кто-нибудь хочет собственной смерти, например? – Федя дернула Лию за рукав, и та резко обернулась.
– Хочет. Еще как хочет! И боли, и страданий. Ты своего любимого Достоевского перечитай, там про это тоже есть.
Феде показалось, что Лия как-то потемнела, даже взгляд стал пронзительным.
– У тебя глаза сейчас как у ведьмы, – прошептала она.
Лия отвернулась.
– Просто голова очень болит. Прости. Это зрачки расширились. У меня так бывает, не обращай внимания.
– Как это – не обращать? – прошептала Федя. – Мы же подруги, как мне кажется. Если ты нездорова, я должна знать.
– Зачем? – Лия снова резко обернулась. – Зачем, если это незаразно, а помочь ты все равно не можешь?
– А дружбы, сочувствия, любви мало, что ли? Знаешь, мне не все равно, что с тобой, какая ты, как живешь! Если я тебе безразлична, так и скажи! Но я думала, мы друзья и все поровну – и радости, и боли!
– Прости меня…
Феде показалось, что Лия произнесла эти слова сквозь слезы, и попыталась заглянуть в лицо подруге, но та отвернулась.
– Это ты прости меня, если я что-то не так сказала, – проговорила Федя сначала тихо, а потом даже крикнула: – Но мне правда не плевать!
– Ты думаешь, я особенная, – хрипло проговорила Лия. – Думаешь, я ведьма со способностями? Теперь ведь это так модно, так клёво – быть ведьмой. Исключительной. Не как все. Так?
Лия смотрела на Федю в упор, и та, засмущавшись, не знала, что отвечать. Подруга между тем продолжала:
– Да! Я особенная. Но не ведьма! К сожалению или к счастью. И знаешь, когда о моей особенности узнали в той школе, моя жизнь превратилась в ад! Хочешь, похвастаюсь? Как ведьма?!
Федя успела взять себя в руки. К тому же она поняла: если Лия сейчас не расскажет про свои болезни, будет очень плохо. Подруга должна знать, что здесь к этому будут относиться просто и с уважением. И всё.
– Я знаю, что ты нездорова. И все знают, – буднично проговорила она.
– Что?! – Лия остановилась в растерянности. – Мы же просили…
– Понимаешь… – Федя решила, что лучше сначала самой выложить все, что знает, чтобы Лия могла сказать только то, что она сочтет сейчас нужным. – У Нюшки тетя – медсестра наша. Ты же понимаешь, такая информация… хоть и конфиденциальная…
– Что ты знаешь? – Голос Лии был по-прежнему хриплым.
