– То же, что и все. У тебя какая-то серьезная болезнь, из-за которой ты можешь иногда не посещать школу. Какая – не знаем. Но слушай, ведь так бывает. Ну что из этого, если ты нормальная, адекватная девчонка? А так ведь не заметно ничего. У тебя что? Протезы? Или ты лысая, в парике? Да какая разница! Мы все так решили: не хочешь диагноз называть – не надо. Просто знай, что нам небезразлично, что с тобой, но мы уважаем твое… – как это поточнее? – личное дело или пространство.
Федя даже пожала плечами в конце своей тирады, чтобы усилить эффект спокойного отношения к поднятому вопросу, и это сработало: Лия расхохоталась. Тогда Федя, осмелев окончательно, продолжила:
– А в ведьм я вообще-то не очень верю. Для меня это вроде молодежной субкультуры. Панки там, готы, гопники, эмо, ну и ведьмы. Просто одни интересные, книжки читают, изучают что-то, создают свой стиль, а другие – быдло.
– А зря ты, Федя, не веришь в ведьм, – сквозь смех проговорила Лия.
И Федины глазищи превратились в луны.
– Что?!
– Да ладно, шучу я. Главное, самим ведьмам не верить – это лучшая защита! – Лия просто покатилась со смеху.
У нее словно началась истерика: она смеялась и не могла остановиться. Напряжение последних недель рухнуло: все всё знают и относятся хорошо, по-человечески. Так бывает. Так случилось. И можно быть самой собой рядом с ними. Рядом с ними можно!
А у Феди все переворачивалось внутри, превращаясь во взбитую смесь облегчения, вопросов. Ей требовалась помощь, и она выпалила:
– Когда можно будет к тебе снова зайти? В Книжки твои взглянуть?
– Зайти? Да хоть завтра, – все еще смеясь, ответила Лия. – А Книжки тебе, неверующей, зачем?
– Так помнишь, ты мне про поцелуи сверхъестественные сказала? Хочу прочитать. Там это правда есть? – Федя недоверчиво и немного лукаво взглянула на Лию.
– Правда. Я не помню точно, где я про это прочла, но приходи, поищем.
Но на следующий день Лия в школу не пришла. Федя так разволновалась, что на перемене позвонила подруге.
– Да ничего страшного! – услышала Федя хрипловатый голос. – Я вчера так смеялась, что застудила горло. День-два, ну три полечусь. Ты же знаешь, бабушка эти вопросы мигом решает. На той недельке поищем вместе про поцелуи. А хочешь, я сама найду?
– Ну уж нет! – радостно возразила Федя. – Вместе так вместе. Мне же интересно еще раз на Книги взглянуть.
Репетировать теперь приходилось два варианта на всякий случай: с Лией и без нее. Всем казалось, что с Тенью пьеса, вопреки логике, расцвела яркими красками. Когда Лия, вся в черном, мрачном, ростом чуть ниже Кирилла, стояла за его спиной, создавалось странное мистическое впечатление.
У каждого была своя роль, а Федя играла автора-рассказчика.
Пьеса начиналась с того, что Кирилл – Уайльд и Лия стоят друг напротив друга и Тень пытается повторить жесты героя. Можно было и без этого, но получалось мило, особенно когда рассказчик, поднявшись на сцену, говорил:
– Здравствуйте, мистер Уайльд.
И тень, и писатель поворачивались к нему, и вся веселость переходила к Тени, а писатель становился печален и отвечал:
– Вы ошиблись. Мое имя – месье Мельмот. Себастьян Мельмот, к вашим услугам.
Это был псевдоним, который взял себе Оскар Уайльд, уехав после тюремного заключения из Англии во Францию.
Федя попыталась показать, как остроумнейший человек эпохи, покинув родину, превратился в «подавленную тень». Не касаясь почерпнутых из Интернета сведений о причинах эмиграции писателя, Федя решила, что он бежал от себя самого и в этом случае смена имени более чем оправданна.
Прочие же персонажи были поклонниками творчества Уайльда, которые вдруг превращались в героев его произведений. Они преследовали своего создателя, и он взывал к Тени о помощи, но та лишь подливала масла в огонь, превращаясь в обожательницу. Словом, убрать персонаж было можно, но очень не хотелось.
Помощь бабушки в написании пьесы Федя не скрывала, и даже в эскизе афиши было указано: автор – Е. Корнилова, консультант – О. Корнилова. Некоторые в гимназии, например учительница литературы, знали театрального критика О. Корнилову, которая камня на камне не оставляла от большинства современных пьес и постановок. Так что выглядело очень солидно.
Лия присоединилась к ребятам через неделю. Времени вообще ни на что не хватало. Только контрольные, только репетиции и всепоглощающее слово «надо», отодвигающее на второй план любые другие интересы. Даже колдовские Книги и поцелуи сверхсуществ.
Феде иногда казалось, что ее жизнь постоянно сопровождается музыкой, точнее, одной музыкальной темой, как бывает в кино, когда герой куда-то стремительно движется. И город подчеркивал это, зарядив снегопадом в таком же монотонном ритме. Кирилл заметил, что если пространство Питера разделить на равные кубики, то в каждом кубике можно будет насчитать одинаковое количество снежинок. И все согласились не смеясь.
– Всё. Завтра выступаем! – громко сказал Леонид Абрамович, несколько нервно потирая ладони, но не преминул добавить: – Отлично!
