Концертный зал «Карнавал», где проводился конкурс, был переполнен зрителями. Жюри на отборочном туре просмотрело спектакли всех питерских школ-участников и выбрало три самые достойные постановки, которые должны были побороться за право покорять Париж на фестивале школьных театров. Никто и не сомневался, что пьеса, написанная на французском, должна победить. Хотя из трех финалисток на иностранном языке было две пьесы. Для третьей были созданы особые условия: она шла в полной тишине.
Лия, казалось, вообще забыла о болезни, когда поняла, что всем всё известно и это ничего не меняет. И она, похоже, одна абсолютно не волновалась перед выходом на сцену. Остальных трясло. Нюша начала заикаться и жалеть, что ей не дали бессловесную роль Тени. Кирилл, чтобы успокоиться, пытался в уме что-то решить. А у Феди в голове звучала музыка: попурри из маршей – похоронного и «Имперского» из «Звездных войн».
Тем не менее все прошло очень гладко: никто ничего не забыл, не перепутал. Сильно волнующийся Кирилл с расширенными от страха зрачками, отчего взгляд его стал по-настоящему горящим, как могло быть у великого писателя, несколько раз срывал аплодисменты своими заминками, аккуратно вписавшимися в драматические паузы. Монотонная интонация автора тоже была уместной. И слава богу, что у Феди свело челюсти и она говорила свои реплики с трудом, иначе излишняя эмоциональность могла бы все испортить. Mme Valeria не раз просила ее на репетициях быть посдержанней:
– Ты автор, а не восторженная поклонница. Сама же написала себя беспристрастной. А что теперь?
А дрожь и трепет Кати и Нюши были очень кстати: дамы в предобморочном состоянии идеально подходили на роль спутниц гения.
Зал рукоплескал, итоги конкурса были очевидны. Сам председатель жюри подарил букет почти рыдающему автору и чуть ли не благословил начинающего драматурга. В победе никто уже не сомневался.
Федя надеялась, что сейчас все закончится, она наконец-то нормально выспится, не думая об этой пьесе, Оскаре Уайльде, который стал ей сниться в обнимку с Лией. Он даже целовал подругу, и Федя не могла понять – как бог или как демон. Все пыталась спросить об этом, но просыпалась в тревоге. Тогда она начинала думать о Париже. То мысленно выбирала наряд, в котором уместно отправиться в столицу мод, то мечтала привезти бабушке оттуда «самый ужасный сувенир» – плюшевую Эйфелеву башню. У бабушки давным-давно была такая, но она так не нравилась маленькой Лизе, просто доводила ее до истерики, и игрушку кому-то отдали. Хотя бабушка немного жалела, что не могла теперь показывать друзьям образец изящной французской пошлости.
Сейчас ей хотелось только одного: поскорее услышать результат и уйти. Да и остальные ребята выражали нетерпение.
Однако их заставляли ждать.
Прошло, наверное, полчаса, прежде чем их пригласили на круглый стол.
К удивлению ребят, они оказались там не одни. Вместе с ними победителями объявили еще одну школу.
– Ребята, – радушно улыбаясь, начал председатель жюри, – вы все молодцы!
Он как-то нервно потирал руки. Феде это очень не нравилось, она не хотела смотреть на это, но и отвести взгляд не могла.
Председатель прокашлялся и продолжил:
– Понимаете, пьеса, написанная на французском языке столь юным автором, сама по себе заслуживает одобрения. И поставили вы ее классно. А уж как сыграли!
В зале воцарилась тишина, как перед штормом. Никто не мог понять, куда клонит оратор, но речь его начала беспокоить.
– Бесспорно, вы лучшие! Но дело в том, что у вас есть соперники, которые если и хуже, то только тем, что их пьеса не на французском. Написана она на жестуно.
Только сейчас Федя заметила, что рядом с председателем жюри стоит женщина и жестикулирует. Она переводит для глухонемых то, что говорят. У Феди закружилась голова.
– Это язык глухонемых, – прокашлявшись еще раз, заговорил председатель. – Вроде эсперанто для вот этих ребят!
Он указал рукой на группу юных актеров из второй школы, которую пригласили на круглый стол как победителей. Женщина улыбалась им и активно жестикулировала.
– У нас только один Гран-при. Понимаете? И мы не можем отказать этим детям в поездке в Париж на Международный фестиваль школьных театров. Вы тоже получите дипломы победителей…
Он говорил еще долго, но Федя уже не слышала его. Она понимала только одно: Парижа не будет. Она даже не знала, как к этому относиться. Возможно, это из-за того разговора об отъезде навсегда? Возможно, из-за того, что она сначала не хотела никуда ехать? Возможно, это месть Питера за предательство? Что думать? Чья это воля? Внутри стало пусто.
Судя по виду одноклассников на следующий день, все провели эту ночь приблизительно одинаково. Ребята пришли в школу минут на двадцать раньше, чем положено. Немного постояли на улице под все тем же монотонным снегопадом и вошли внутрь без десяти девять.
Лицо Леонида Абрамовича, встретившего их в холле, им не понравилось. Отстраненное какое-то. Такое бывает у взрослых, когда они хотят сказать, что вовсе не обещали ничего, что всем только показалось. И вообще, это шутка такая была.
