Мир для меня трижды повернулся вокруг своей оси. А я ещё стишки для них пописывала, добивалась нормального отношения! С первым апреля! Всегда знала, что имя у меня дебильное, как с таким публиковаться? Ладно в соцсетях, а если я когда-нибудь стану нормальным поэтом? Псевдоним, конечно, выручит, но, ёж мадагаскарский, где гарантия, что какой-нибудь редактор не перепутает или не забудет, где настоящее имя, а где псевдоним? И в Википедии вон все псевдонимы раскрыты. Мдя, раскатала губу! Википедия, ага! Первый естественный отбор среди себе подобных я уже позорно завалила.
С Никой я перестала разговаривать, только «да», «нет» и «не знаю». Наверное, надо было объяснить ей причину, но я не стала: не люблю разборки, пусть сама догадывается, не дура, а не догадается – значит, совсем совести нет и никакая она не подруга, раз не могла защитить моё имя, дурацкое имечко… Сама я, честно говоря, никогда никого защитить не могла, и на меня тоже обижались: Таня, например, с которой я в саду дружила. Её лупила банда Кольки, а я не подошла… А если бы я заступилась? Бред: меня бы тупо побили за компанию с Таней – и всё, ни ей, ни мне никакой пользы, ноль эффекта от такого заступничества, разозлились бы придурки пуще прежнего. Оправдываюсь, да? Малодушная? Или оно разумно? Но зато я никогда не лицемерила и за спиной у друзей сроду гадости о них не говорила!
Дома завалилась спать, обняв Ждуна, и продрыхла бы весь День придурков, если бы меня не вытащили Варя с Полиной. Мы засели тупо в ближайшем Макдаке – и отлично, бюджетненько. Хорошо, что Ника, курица, отправлена в отстойник, а то пришлось бы тащиться в дорогую кафешку – вовремя она себя проявила, ничего не скажешь, пасибы.
В общем, в свой пятнадцатый день рождения я решила развернуться на сто восемьдесят и попробовать начать жить с чистого листа. Для начала изменить имя. Перебрав миллион вариантов, остановилась на Амалии. Красиво, нестандартно и похоже на «аномалию» – то что надо!
С фамилией мучилась дольше. В детстве мне ужасно нравилась фамилия Белохвостикова, как у актрисы, – забавная такая, милая… Потом вдохновляли птичьи фамилии – Журавлёва, Лебедева, Соловьёва, Ласточкина, Жаворонкова, Иволгина, Снегирёва, Скворцова, Дроздова, Королькова, Соколова, Чайкина, Коростелёва… Жалко, что фамилия Фламингова тупо звучит, а то красивая птица. Птичьи мне симпатичны (о, рифма!) до сих пор, правда, одно время больше нравились французские типа Лурье, Депардье, Монтескьё, Готье, Ришельё, Шевалье… ну, кроме салата Оливье, шампуня Гарнье и воды Перье. Теперь слишком пафосными кажутся, особенно в сочетании с именем Амалия.
В итоге я остановилась на птичьей, но сказочной… ну, подобных птиц я знаю только пять: Сирин, Алконост, Гамаюн, Финист, который, как известно, произошёл от Феникса, и Жар-птица. А, гуси-лебеди ещё… Не, Гуселебедева – переборчик, Жарптицына тоже, Алконостова – не пойми что, Гамаюнова похожа на татарскую фамилию, остаётся Сирина и Финистова. Финистова лучше всего: самосожжение и вечное возрождение из пепла… нормас. Амалия Евгеньевна Финистова. Отчество оставлю, хотя Амалия Эдуардовна или Амалия Артуровна звучит мощнее.
Второго апреля я объявила дома о своём решении (первого не стала: подумают, прикалываюсь). Бабушка В. сказала, что я совсем чокнулась, ерундой страдаю, «выпей ново-пассит». Пришлось убеждать, что всё серьёзно. Мотивировала как умела. Мама долго хранила философское молчание, что для неё не характерно. Я заранее погуглила вопрос с переменой доков и выяснила, что мнение бабушки никого не интересует, главное – получить письменное разрешение от мамы, потом оплатить госпошлину, накатать заявление и принести всё это безобразие вместе со старыми доками в загс. Вуаля!
Мама зашла ко мне в комнату перед сном и спросила:
– Женя… ты уверена, что это правильное решение?
– Была бы не уверена, не говорила бы.
– Давай сделаем так: ты подумаешь месяц, потом снова поговорим.
– А что изменится за месяц? Меня перестанут унижать в школе, думаешь?
– Я думаю, что дело не в имени, а в твоих заморочках.
Мама сидела и молчала. Думала. Заплетала косу и расплетала. Смотрела в окно. На подоконнике у меня небольшая коллекция кактусов, а больше там созерцать нечего. Ну, ещё чёрные шторы. И, кстати, фиолетовые обои в комнате – бабушкин кошмарик, ага. Потом мама прочитала себе под нос стихотворение, точнее, пропела. Видимо, сама когда-то мотив сочинила на стихи Рождественского:
