в строптивые скользит глубины памяти;затем нежная серость пейзажа сгущается там,где дремлет на сеновале новая радость;постиг я, что тайный восторг неведомых береговне видел земли никогда – русло его обмелело;есть и восторг иной для тех, чья страстьцветет на хрупком витраже в моем небытии;победа! победа! ценою покоя вдребезг;светило беженцев – руку твою сжимаю;это лишь краткий проблеск мысли, что тронул цепьлет былых, в души глядящие наши;я вижу вас, кирпичи Сере, наготу Нувели,безмолвие Альбера в настое вечерних букетов;я вижу, Коллиур8, тебя – твои дороги близ меняпод гнетом своего тернового венца9;моя судьба опять в отчаянье швыряетau temps qui n’a cessé de marcher de tuermais autour d’un tombeau aimé il y a de sèches prisonslà-même où naquit la lumière ma lumièredes sacs de nuits entières et l’or sauvage des tourss’entassent autour de moi et dans leur pauvretéde lentes agricultures sonnent les jours ancienset glissent sur les écailles d’eau et de sévères fruitsà quoi bon retourner la terre promise et reprisetour à tour chargée de goût de malheuret du temps qu’il va faire lorsque la bontéaura mis la constance sur les choses qui l’entourentassez levé de plaintes dans l’orge du matinvous qui écoutez que guette la fuméeoù d’autres se sont pris dans des cordes de rêvestournez votre regard vers l’avenir des pierreslà tout se meut dans de candides faces(—)меня в те дни, где марши сплошь, убийства;а близ родной могилы пустошь тюрем10,и то же там, где брезжит свет, рассвет мой;дорожная кладь да дикость золота куполовокруг меня, и селенья окрестные в нищете,неспешные поселяне, былого долгие звоны,скользят по чешуйкам речек и наливным плодам;зачем возвращаться вновь к обетованной земле,отнятой,пядь за пядью пропитанной горечью зла,и к первозданной поре, когда еще добротапридавала весомость вещам вокруг;хватит стенать на серебристом рассветевам, следящим, что предвещает дым11,и вам, что под музыку грез охмелели;обратите взоры к грядущим каменьям;там все застывает на простодушных лицах,
