Конечно. Поверили. Неприятно. Совсем. Поэтому он так тяжело дышал, сладко вздрагивал, запрокидывал голову, открывая белое горло с кадыком. Поэтому член в кольце моих пальцев набухал всё сильнее, пульсировал всё отчаяннее, будто вулкан, готовый извергнуться. Именно поэтому. Потому что Тиберу не нравилась близость с парнем.
С мокрым звуком головка пряталась в моём кулаке и появлялась. Я смотрела на тяжело вздымающуюся грудь Тибера, на его сведённые брови, упрямо сжатые губы. И вдруг они приоткрылись. В тишине раздался дрожащий вздох.
Не сдержался. Не смог. Сдался наслаждению.
Застонал.
Я чувствовала себя так, словно держу за ошейник свирепого зверя. Управляю им. Сейчас, в эти сумасшедшие минуты, Тибер был в моей власти, полностью открытый и беззащитный. Принадлежал мне со всеми потрохами.
Плотно зажмуренные глаза приоткрылись, и взгляд, жадный-жадный, мутный-мутный, остановился на моих губах.
Не поцелует, даже если захочет. Как и не предложит ответной услуги. Принимать ласки другого мужчины — одно, целовать самому и касаться чужого члена — совершенно другое. Всё равно, что признать свою ненормальность.
Нет, сегодня Тибер не переступит черту, отделяющую простую механику от чувственной нежности. И слава богу! Его предрассудки мне только на руку.
— Сильнее, — прохрипел он, а потом накрыл мой кулак, управляя, вынуждая двигаться в нужном ритме.
Отчего-то жест показался интимнее всего происходящего ранее. Внутренней стороной ладони я ощущала влажную горячую плоть, внешней — сухую шероховатость волчьих мозолей.
Тибер больше не смотрел на меня. Выгнулся в пояснице и сжал зубы до хруста. Ей-богу, на долю секунды я подумала, что он их раскрошит.
Налетевший ветер окатил спину холодом, следом горячая влага окропила пальцы.
После случившегося ночью Тибер начал меня избегать. Держал дистанцию. Даже не смотрел в мою сторону. Йен и тот заметил перемену в его поведении и провожал брата озадаченным взглядом.
Во время очередного перехода путь перегородил широкий ручей, и пришлось пересекать его по скользким, торчащим из воды камням. Тибер обернулся волком и невозмутимо ступил в ледяную воду. Я приготовилась прыгать с выступа на выступ, но Йен удержал меня за руку. Напряжённо заглянул в глаза и с беспокойством спросил:
— Всё в порядке?
Я улыбнулась как можно искреннее, пытаясь развеять его сомнения. В конце концов мне совсем не надо было, чтобы какой-нибудь неучтённый фактор разрушил мой план.
Пусть сегодня Тибер не обращал на меня внимания, его интерес не угас. Короткая близость только растравила аппетит, превратила голод в потребность. Как бы оборотень ни сопротивлялся неестественной страсти, волчья природа и запах истинной были на моей стороне.
Замкнутое лицо Тибера выражало одну эмоцию — раздражение. Сведённые брови и напряжённые плечи выдавали лихорадочную работу мысли.
Как же хотелось забраться в его голову и понять, о чём он думает, когда так сердито печатает шаг и сжимает кулаки. Ругает себя за слабость? Убеждает, что один раз ничего не значит, а другого не будет и вообще ему не понравилось?
Пусть занимается самовнушением. Пусть. Я решила дать вчерашнему любовнику время и не торопить события. По крайней мере, до вечера, пока мы не доберёмся до чёртовой хижины и волки не поймут, что Таи там не было и близко.
Ручей был шириной около трёх метров, прозрачный, как стёклышко, с быстрым течением, обрамлённый с двух сторон влажной блестящей галькой. Тибер уже перебрался на другой берег и ждал нас, нетерпеливо уперев руки в бока. Йен в волчьем обличье бежал рядом в воде, пока я прыгала с камня на камень, отчаянно размахивая руками и пытаясь сохранить равновесие.
И вдруг я почувствовала это.
Звук — не звук, взгляд — не взгляд. Смутное ощущение, что за нами наблюдают, прячась в лесном сумраке. Незаметно подкрадываются, но не для того, чтобы напасть. Пока.
Не чудовище, не зверь — на хищников моя интуиция была настроена, как радар, — какая-то новая, неведомая угроза. Словно что-то сверлило затылок, заставляя волоски на руках вставать дыбом.
И чего я решила, будто знаю Запретный лес как свои пять пальцев, что за годы сумасшедших подростковых забегов в чащу успела столкнуться со всеми местными кошмарами?
Я почти увидела, как Тейт выводит в блокноте слово «самоуверенность» и дважды жирно его подчёркивает.
Господи…
Похоже, кто-то или что-то учуяло нас и теперь преследовало с неизвестными намерениями.
Тая, ты ведь не привела нас всех на верную смерть?
На воде играли солнечные блики — за хвоями, в лесной чаще, обступившей ручей, царила зловещая тьма. Вдруг в этой тьме громко, пронзительно треснула ветка. Даже не ветка — судя по оглушительному звуку, переломилось целое дерево. Шум спугнул птиц. В небо взметнулась тёмная кричащая стая. Я вздрогнула и, потеряв равновесие, плюхнулась в воду.
Бр-р-р. Чёрт!
