Член Йена двигался у меня во рту. Рукой я контролировала, чтобы любовник не входил слишком глубоко. Перекатывала в ладони тяжёлую налитую мошонку. В какой-то момент она поджалась, став каменно-твёрдой.
— Тая, я… я сейчас…
Вместо того, чтобы отодвинуться, я, наоборот, приняла пульсирующую плоть глубже, заработала языком быстрее и, посмотрев Йену в лицо, встретила благодарный взгляд. Волк не хотел, чтобы я отстранялась, но никогда бы не стал просить.
Это обожание в глазах, громкий, протяжный крик наслаждения, огласивший комнату, стоили того, чтобы потерпеть не самый приятный вкус.
Обессиленный, Йен сполз на пол. Его место перед столом немедленно занял Тибер. Судя по ревнивому выражению, он хотел всего того, что получил брат, и не меньше. Ни в коем случае не меньше!
«Этот точно попросит, — подумала я в истерическом веселье, — а не получив, обидится. Йену-то досталось».
Раздалось требовательное: «Тая…» Тибер расстегнул ширинку и обнажил член, переполненный, готовый излиться.
Я открыла рот, ибо чужое яростное желание завело сильнее любого афродизиака. Когда тебя так сильно хотят, невозможно не ответить тем же.
Я знала: потом, когда Йен немного отдохнёт, а Тибер убедится, что дорог и любим не меньше брата, они снова, как это было в лесу, сойдутся в споре за главный приз. Но теперь решать буду я. Кто в семье Эке Ин, тот и главный.
* * *
Время на островах текло размеренно и неспешно. Я собиралась продолжить учёбу, но проходил год, другой, а планы так и оставались планами. Не успела я и глазом моргнуть, как пронеслось пять лет. У меня появилось увлечение, любимое дело — лепка из глины. Хобби быстро переросло в работу: туристов, готовых купить дешёвые сувениры, в высокий сезон оказалось предостаточно. Я решила, что когда-нибудь обязательно вернусь в институт, но пока жила в своё удовольствие и наслаждалась каждым мгновением.
Тибер с Йеном купили небольшое крепкое судно. Ловили рыбу, крабов, кальмаров. Тяжёлая опасная работа пришлась им по вкусу и приносила на удивление хороший доход.
Быть женой рыбаков оказалось не менее тревожно, чем супругой бандитов. Иногда погода выделывала фортели. Океан, мирно дремлющий ещё час назад, вдруг вставал на дыбы, и я припадала к окну, высматривая на горизонте корабль братьев. Молилась, чтобы они скорее вернулись.
А порой во мне просыпалась прежняя жажда адреналина, и тогда я отправлялась на рыбалку вместе с моими морскими волками.
Кстати, мы так и не поженились. Не нашлось на Земле уголка, где многомужество разрешалось законом. А сочетаться браком с кем-то одним — поставить другого в неравное положение. Да и как было выбрать?
К исходу пятого года братья начали намекать: необходимо оставить в вечности след. Я в свою очередь упорно притворялась, что не понимаю, о каком следе идёт речь, даже когда мне подсовывали под нос журналы с фотографиями потешных младенцев и трясли перед лицом детскими игрушками. Даже когда в торговом центре притащили живого ребёнка и попросили за ним присмотреть, пока мама несчастного не найдётся. Мама обнаружилась быстро, взбешённая и взволнованная донельзя.
— Это не похищение! — кричали волки, отбиваясь от дамской сумочки. — Мы просто его одолжили! На время. Ай, ой, хватит нас избивать! Что? Не надо полицию! Ой, ай! Наша жена не хочет детей. Мы просто пытались разбудить в ней материнский инстинкт. А что ещё нам было делать?
Придурки.
Чёрный коготь полностью уничтожил Серую Триаду за четыре года. Я наконец смогла встретиться с семьёй.
Тейт превратился в молодого мужчину, и наше сходство стало менее заметным. И всё же, когда во время знакомства Тибер пожимал моему брату руку, уши и щёки волка горели. Уверена, в этот момент он вспоминал, как в лесу признавался «Тейту» в любви и просил отсосать.
Выяснилось, что похитивший меня лысый был любовником тёти Шейны и по её горячей просьбе пытался спасти чужую племянницу не только от Серой Триады, но и от своего клана, намеренного убить Эке Ин вражеской стаи. И что погиб он не тогда на дороге, от рук Йена, а был застрелен кем-то из своих за предательство.
Тётя умоляла остаться на континенте, но сердце рвалось обратно, на острова, в наш скромный домик с белыми стенами и красной черепичной крышей, к морю, к ослепительно зелёным холмам. Туда, где пять лет я была спокойна и счастлива.
На прощание я спросила Шейну, что ей известно о хранительницах леса, и получила в ответ взгляд, полный недоумения. Похоже, до конца жизни мне предстояло мучиться догадками.
Уходя, я забрала из гостиной альбом со своими детскими фотографиями. Открыла уже в самолёте и впервые обратила внимание на один факт.
— А сколько лет живут оборотни? — обратилась я к Йену, от скуки листавшему журнал, найденный на борту.
Муж пожал плечами и шлёпнул по голове сидящего впереди Тибера.
— Эй, сколько живут оборотни?
Тот обернулся. Посмотрел на меня, на альбом в моих руках и задумчиво поскрёб бороду.
— Лет триста?
