Мысль не вызвала никаких эмоций. В конце концов, всё самое страшное осталось позади — плен, угроза насилия, миг боли. Надо мной склонилась погибшая мать, и я ощутила себя младенцем, для которого в этих руках и в этом лице снова сосредоточилась вся вселенная.
— Тая.
Вспомнился лес, моё опасное путешествие и то, как некая сущность следовала за мной по пятам, оберегая и направляя.
Дух? Призрак? Ангел-хранитель?
Мама.
Я попыталась приподняться, ответить на объятия, но смогла лишь коротко застонать. Тело казалось тяжёлым, но боли не было, несмотря на дыру в голове, падение с высоты и удар об воду. Наверное, для мёртвых нормально не испытывать страданий. Ни физических, ни духовных.
— Я умерла?
Иногда вопрос необходимо задать, невзирая на то, что ответ известен.
Потому что в некоторых случаях твоя уверенность оказывается ошибочной.
— Рано, — мама гладила меня по щеке. Прикосновение ощущалось лёгким дуновением ветерка. Я пожалела, что не могу прильнуть к ласкающей ладони крепче, почувствовать её вес, живое тепло.
— Твой дар — наш дар. Он передаётся из поколения в поколение, от матери к дочери, — родные губы шептали бессмыслицу, но голос успокаивал. Веки опускались, как бы я ни старалась держать глаза открытыми. Дорогой сердцу образ уплывал в сужающемся тоннеле мрака. — Дитя леса. Ты проживёшь долгую счастливую жизнь, а после смерти вернёшься сюда. Примешь мои обязанности. Будущая хранительница.
Голос становился тише, уходил в темноту, в которой исчезло лицо матери. Я падала в бесконечном мраке, летела то ли вверх, то ли вниз, а потом снова оказалась посреди клубящегося алого тумана. Двое здоровенных мужиков рыдали над моим телом, лежащим на земле.
Никогда не видела плачущих мужчин. До этого момента.
* * *
Чёрный коготь убил Эке Ин — такова была официальная версия. Позже Йен, единственный из нас, кто вернулся тем вечером в Логово, рассказал подробности. Кое-что мне было известно и так. Из личного опыта.
Снайпер конкурентов выстрелил дважды. Первая пуля попала избраннице в голову, вторая — вышибла мозги водителю. Машина потеряла управление и, врезавшись в перила моста, рухнула в реку.
«Ты дебил! Ты должен был взять броник или не ехать вообще!» — кричал Коул на Майка, чудом выжившего в безумном хаосе того дня. Запертый в джипе под водой, волк сумел разбить стекло рукояткой пистолета и выбраться на поверхность. Истинную он оставил на сиденье машины, идущей ко дну.
«Она была мертва, говорю тебе. Мертва! У неё в голове зияла дырка размером с пятицентовик. После таких выстрелов не выживают».
Новый механик исчез. Ни у кого в Логове не осталось сомнений, кто та крыса, сломавшая непробиваемый внедорожник и слившая Когтю информацию о поездке Эке Ин.
Тая Орвенс погибла. Тибер Сэлвик утонул, пытаясь вытащить её тело из машины. Трупы унесло течением. Розыскные работы ещё велись, но водолазы разводили руками: «Вы же понимаете, это Гуадза. Не просто так её называют Чёрной дырой».
Не просто так. Тиберу и правда удалось выплыть с большим трудом.
Суматоха, поднявшаяся в волчьем лагере, позволила Йену незаметно исчезнуть. Документы были готовы спустя два дня, деньги братья перевели раньше — утром перед покушением. Даже достали препарат, маскирующий запах.
— Насчёт семьи не волнуйся. Заложники Коулу больше не нужны.
— А что если он причинит им вред?
— Исключено. Даже у преступников есть кодекс чести. Эке Ин погибла по неосмотрительности Коула. Не удивлюсь, если он откроет твоей тётке банковский счёт, чтобы компенсировать ущерб. Так принято. Семью избранницы обеспечивают до конца жизни.
— Уверен, Серая Триада долго не продержится. Чёрный коготь нашёл свою истинную полгода назад, так что нашему клану скоро перекроют кислород. Лет через пять сможем вернуться.
Я смотрела в иллюминатор, на пух облаков, убегающих к горизонту, и по-привычке ощупывала место, куда вошла пуля. Йен вычитал, что не каждое ранение в голову заканчивается смертью: десять процентов пострадавших выживают, если им вовремя оказывают качественную медицинскую помощь. Разумеется, такие исключения называют не иначе как чудом. Поразительным стечением обстоятельств.
Пуля, выпущенная снайпером Чёрного когтя, пробила череп и застряла у меня в голове, не затронув мозговой ствол и таламус. Пройди она насквозь или несколькими сантиметрами правее, спасать было бы некого. В момент выстрела я наклонилась к Майку, чтобы рассказать о наступивших месячных, и этим подарила братьям несколько благословенных часов, позволивших довезти меня до леса живой. А потом за дело взялся алый туман. Тот самый, вернувший Йену нюх и разгладивший все шрамы на теле.
— Мы хотели ехать в больницу, но не верили, что тебя спасут. Боялись, что ты умрёшь у нас на руках. Каждую секунду ожидали, что твоё дыхание остановится.
Всякий раз, когда я поднимала эту тему, болезненную для всех троих, Йен тянулся к моей ладони, а Тибер — к бутылке с чем-нибудь высокоградусным. Вот и сейчас он опрокидывал бокал за бокалом, раздражаясь на стюардесс, подающих только шампанское.
