Не лишняя предосторожность: Темный владыка вряд ли видел принцессу вблизи, но наверняка имеет ее описание. Даже платье Алэр принес ей из сундука Виолетты, с ее запахом. Если есть во дворце соглядатаи Темного, а они есть, то Азархарт может обмануться.
Алэр нажатием опустил веки девушки.
Где же треклятый Темный? Так бедняжка Эбигайл и замерзнуть до смерти может. Он прислушался к ее дыханию. Не перестарался ли? Морозный сон коварен. Едва заметно, но девушка дышала, и светлая прядка на ее груди слегка шевелилась не от ветерка.
Император закутал спящую поплотнее в шубу, накинул на ее голову капюшон и даже снял с пояса флягу с омерзительным огненным пойлом «Корнем солнца», раздумывая, стоит ли влить каплю в приоткрытый рот Эбигайл. Провел пальцем по ее губам, уже задеревеневшим от холода и утратившим нежность. Вспомнил, как ласкали эти губы его плоть, и снова ощутил возбуждение.
Странно. Чем зацепила его эта бессловесная, необразованная крошка? Он с ней за эти двое суток почти и не говорил — не о чем. Лишь, погрузив в транс, заставлял перед ледяным зеркалом вспоминать ее маленькую жизнь длиной в восемнадцать лет, да двигаться в разных позах… Разбуди ее — она и сказать не сможет, как провела время с императором Севера.
Игрушка. А поди ж ты, не хочется отдавать. Не хочется, чтобы ее сломали чужие жадные руки.
Впервые ему кого-то жаль даже больше, чем Найлу. Вейриэнна не была столь трогательно беззащитна. А Эбигайл… Да, у него и сердца нет, нечему биться в груди и сжиматься от жалости. Но зацепила… что-то… чем-то… Уж не тем ли, что он не до конца ее присвоил, не успел раскрыть и познать, а приходится отдать другому мужчине?
Алэр отдернул руку, уже переместившуюся на грудь девушки и отвернулся.
— Надо же, — раздалось в стороне насмешливое. — Ледяной чурбан расчувствовался. Возбудился. Сейчас заплачет от досады. Девку жалко? Кто бы мог подумать! Или ты, о глупец, влюбился в невесту? — говоря, Азархарт выдвинулся из глубокой тени в скале, куда не достигал ни свет звезд, отраженный от сугробов, ни ледяной ветер.
Темный даже шубу не накинул, словно мороз был ему так же не страшен, как и владыке Севера. На Азархарте был черный, вышитый серебром камзол, прикрытый шелковым плащом, черные бриджи и щегольские тонконосые сафьяновые сапоги. В руках он держал излюбленную трость с набалдашником в виде рогатого черепа. Прямые волосы до плеч Темный оставил распущенными, и смоляные пряди развевались под усилившимся ветром, но самое удивительное — ни снежинки не падало на гостя. Они словно обтекали высокую стройную фигуру.
— А как же прекрасная Найла? — поинтересовался Темный с ехидной усмешкой, обходя застывшего императора по кругу, словно совершая некий ритуал. — Ты уже передумал вызывать ее душу с моей бесценной помощью и помещать ее в тело твоей невесты? Жаль. Очень жаль. Такая была бы красивая месть. Предательница, укравшая у тебя сына, ушла в высшее Белогорье, отказалась от перерождения, чтобы, не дай небеса, не встретиться с тобой снова в этом мире. И думала, что сбежала от тебя навсегда. И вдруг она, презирающая тебя беленькая вейриэнна, очнется в твоей постели, в чужом теле, беременном от Темного владыки. Как это было изощренно, коварно, жестоко… лучше и не придумать даже мне! Не разочаровывай меня, ледышка.
— Мои планы не изменились, Азархарт, — выдавил Алэр, борясь с мучительной болью от ожившей на теле темной печати.
— Вот и хорошо, вот и славно. Тогда зачем усыпил нашу с тобой принцессу?
Подойдя вплотную к алтарю, Темный откинул с тела спящей полы шубы, по-хозяйски провел когтистой рукой по ее телу, и красивое золотое платье, так шедшее новому оттенку волос рыженькой Эбигайл, осыпалось сажей. Истлел и корсаж, и сорочка под ним, и панталоны.
Черная пыль хищным рогатым узором припорошила нагое, белое девичье тело и белый мех, мерцавшие под всполохами северных сияний и синим светом ледяных торосов — в ответ на темный выплеск сработала защитная магия снежного мира.
Алэр сглотнул, внутри что-то задрожало. Ярость, смешанная с вожделением не успевшего пресытиться тела. За двое суток он измучил девчонку, магией снимая ее боль и восстанавливая ее силы, но так и не насладился ею. Слишком вкусной оказалась рыжая фрейлина. Слабой, нежной, неумелой, но упоительно вкусной.
— От нее воняет тобой, — брезгливо поморщился Темный. — Как же так, Алэр?
— Она еще девственница, договор соблюден. Об остальном мы не договаривались. Считай это предварительными ласками.
— Грязная, застывшая, спящая… Это может возбудить только такую ледышку как ты.
— Говорят, ты и с мертвыми спишь, тебе привычно, — возразил Алэр.
Азархарт расхохотался, хлопнул ласха по плечу, едва не свалив того с ног.
