Лицо Вона запылало от резких слов Лина. Насчет Хан Нию тот был прав. Он был военным чиновником и, защищая страну от японцев и монголов, добился огромных успехов: начинал с руководства войском, а дослужился до первого министра, за что был очень благодарен его величеству. Этот человек был истинно предан вану и ради него пошел бы на все. Происхождения он был скромного, а дослужился до того, что возглавил армию и стал командовать защитой приграничья от японцев, поэтому у него всегда были завистники, которые нередко выдвигали ему ложные обвинения. Так, из-за обвинений от некоего Ким Синбо Вон отстранил Хан Нию от должности. А тот был человеком с сильным характером и свою вину признавать отказался, поэтому Вон – в раздражении от его непоколебимости – решил повесить на него новые обвинения, поскольку убрать его с дороги попросил Ин Ху, испытывавший к Хан Нию взаимную неприязнь. Лин ударил ножом по самому сердцу Вона, и без того понимавшего, что поступает недостойно. Суджон-ху загнал Вона в угол и не оставил ему ни шанса продолжить спор, поэтому тот, едва сдерживая кипящий стыд, в кровь искусал губы. Такая честность и прямота близких людей порой вызывает неприязнь.
– Хорошо, я избавлюсь от Ин Ху. Но в остальном уступить не могу. Решай: со мной ты или нет. Если не можешь пойти за мной, насильно не поведу.
Лин не мог не понять, сколь велика была эта уступка. Да и предотвратить кровопролитие своими силами он не сможет. Он поднялся, чтобы посмотреть Вону в глаза. Тот упрямо стоял к нему спиной. Лин уже видел, как его статный и прекрасный друг оказывается запятнан кровью.
«Он избрал этот путь не потому, что он ему по душе! А оттого, что думал, будто иного пути нет вовсе!» – желал понять Вона Лин. Желал объяснить себе его действия и принять их. Желал быть с ним до самого конца. Как и было всегда. С тех самых пор, когда они впервые встретились еще десятилетними. Но с некоторых пор их мечты стали понемногу разрушаться. Лин полагал, что они смотрят в одном направлении, но оказалось, что пути, которыми они хотят идти, отличаются друг от друга. Он чувствовал: развилок бесчисленное множество, но в конце концов они приведут к одному и тому же месту. Можно пойти и по пути Вона. Если цели у них одни, это возможно. Однако Лин не мог сделать выбор в пользу этого. Сердце не позволяло ему ступить по пути, в правильности которого он не сумел убедить самого себя. К тому же Сан обещала, что задаст ему трепку, если только он совершит нечто, что покажется несправедливым!
– Я не могу пойти за вами, – тихо ответил Лин. Плечи Вона задрожали. Задрожали и кончики пальцев, выглядывавшие из-под рукавов; у Лина сжалось сердце. Он выпалил слова, которые наследный принц ни за что не желала слышать, но вскоре добавил: – Но я и впредь буду на вашей стороне.
Вон обернулся. Не одарив его своей привычной улыбкой, он холодно кивнул.
– Поступай как хочешь!
Дверь с грохотом захлопнулась. Заслышав шаги Вона, снаружи собрались подданные.
– Всю ночь будем скакать в столицу. Нужно поторопиться и поскорее почтить память покойной королевы!
Дворец тут же наполнился шумом. Когда Лин покинул комнату, Вон уже исчез, а люди суетливо готовились отбывать.
Жара в разгар лета стояла удушающая. В один из таких дней ван прилег отдохнуть на длинной тахте, пока в густой зелени дворцовых территорий громко стрекотали цикады. Старый правитель был уже в том возрасте, когда цвет глаз тускнеет, а жизненные силы постепенно иссякают. Он утомился и задремал, а проснувшись, вдруг посмотрел на стоявшего неподалеку евнуха.
– Иди и вели Муби прийти ко мне.
За евнухом, уважительно уходившим в поклоне, из тени наблюдали Сон Ин и его двоюродный брат Сон Панъён. Полдень был таким умиротворенным, что о национальном трауре напоминали лишь черные шляпы да белые одежды. Вечно обеспокоенный всем Сон Панъён прошептал брату на ухо:
– Его высочество совершает поминальные обряды над покойной, разве его не разозлит, что ван позвал к себе наложницу?
– Не волнуйся. Муби не захочет покидать свои комнаты. Я велел ей быть тише воды ниже травы до тех пор, пока наследный принц не вернется в Тэдо. Даже трехлетке ясно, что ей несдобровать, если выйдет сейчас.
Сон Ин был по обыкновению спокоен. Завидовавший такому спокойствию и притом презирающий его же, Сон Панъён вновь забеспокоился и зашептал тише прежнего:
– Наследный принц вернулся, так разве не должны мы раздавить его? Если он просто спокойно уедет в Тэдо…
– Должны. Ради этого я и терпел все эти годы. Но пока не время.
– Все еще не время? Когда же оно настанет? Его величеству уже шестьдесят два.
– Даже если мы раздавим наследного принца и сломим его дух прямо сейчас, толку не будет – он женат на дочери правителя Цзинь, а значит, как зять императорской семьи безусловно занимает первое место в линии наследования престола.
