– Траур еще не окончен, сперва дождись его завершения. Если ты подождешь…
– Этому не бывать, – одернув рукав, сказал Вон. – Кем была королева? Дочерью почившего императора и тетей нынешнего. Если мы оставим без внимания ее преждевременную кончину, во что же превратится Корё? Подобное оскорбление императорской семьи будет воспринято ими как измена! Если мы не отыщем преступников и не накажем их со всей суровостью, в будущем вашему величеству не удастся избежать порицания.
– Но разве ты не обещал мне защитить Муби? – дрожал в мольбе голос старого вана. Он был так встревожен, что невольно раскрыл их с сыном договоренность прямо перед подданными. Не стоит и говорить, что лицо взиравшего на отца Вона похолодело пуще прежнего.
– Я обещал защитить ее от матушки. Теперь, когда ее не стало, и защищать не от кого, ведь так?
– Хотя бы жизнь… Прошу, хотя бы жизнь ей сохрани, – забормотал ван, хотя и понимал, что мольбы бесполезны. Он обессиленно рухнул на тахту, и Вон без сожалений отвел от него взгляд. Теперь он мог принимать решения по своему усмотрению.
– Убусынджи, следуйте за мной. Вы понаблюдаете за допросом, а после сообщите о его результатах его величеству, – неожиданно указал он на Сон Ина, и у того задрожали кончики пальцем. По спине прокатился холодный пот.
«С этим покончено! Нужно оставить Пуён и сосредоточиться на том, чтобы повлиять на положение наследного принца через Ван Лина! – его быстрый ум уже понял, чем все кончится, поэтому стоило поскорее избавиться от этого и перейти к другой части плана. Однако больше всего его заботила Ок Пуён – Муби. С приближением последних минут ее жизни его ноги все сильнее дрожали от страха. – Успокойся! Сейчас как никогда важно вести себя так, как подобает стороннику наследного принца! Ты сторонник наследного принца, Сон Ин!»
Его высочество развернулся и покинул отца, чувствуя, как холодный ветер пронизывает его разморенную зноем кожу. Сон Ин последовал за Лином и теперь шел с ним плечо к плечу, прикладывая небывалые усилия для того, чтобы сохранить самообладание. Взглянув на его лицо, наследный принц подозрительно спросил:
– Разве ты не говорил, что давно захворавшему больному должно поскорее сменить лекаря? Я считаю, время пришло, но ты, похоже, со мной не согласен?
– …Как я мог бы. Думаю, сейчас самое подходящее время.
На лице наследного принца появилась холодная, коварная улыбка.
– Я тоже! Подумал уж, что ты, как и Лин, станешь возражать против насильственных чисток.
– Если вы не станете действовать безжалостно, его величество так легко не отступится. А Суджон-ху слишком упрямится.
– Вот именно! Я знал, что ты согласишься. Верил, что поймешь мои замыслы.
Вон, казалось, доверял ему больше, чем Лину. Однако Сон Ин, признательно опустивший голову, на самом деле побледнел так же, как Суджон-ху, и тоже не мог перестать хмуриться. «Да чтобы меня – и застали врасплох!» – изводился он.
Его ужасно злило до омерзения спокойное выражение лица наследного принца. И как он только мог назвать этого человека эмоциональным! Сон Ину хотелось ударить самого себя по лицу. В злобе и желании отомстить за несправедливую и печальную участь своей матери этот юноша раскрыл свою истинную натуру: честолюбивую, хитрую и дальновидную. Решение провести чистку он принял не под влиянием гнева – она была тщательно спланирована. «Смерть матери-то оказалась для него настоящим ударом? Да он только этого и ждал! Коварный хитрец!» – злился Сон Ин.
Похоже, для кого произошедшее стало настоящим ударом, так это для него, а не для наследного принца. Его высочество оказался не мало смыслящим в интригах незрелым дитем, а умелым заговорщиком, который и самого Сон Ина сделал частью своего плана. Это никак не поддавалось объяснению, но его и правда застали врасплох. В здании чрезвычайного суда уже подготовили разнообразные орудия для пыток. И когда только успели организовать все так аккуратно и расчетливо? От удивления у Сон Ина вдруг закружилась голова, и он потерял дар речи. Судя по нарядам людей, выстроившихся тут и там, все они были из числа стражников его высочества. Совершенно ясно, что все происходящее было спланировано. Вплоть до содержания будущих признаний тех, кого подвергнут пыткам.
– Заводи, – приказал наследный принц. Говорил он кратко и лаконично, никак не уточнял, к кому обращается, однако люди двигались без колебаний, ясно понимая, что им делать; планируя это, учли каждую мелочь. Первым делом стража втащила внутрь и привязала к лавке евнуха Чхве Сеёна. В догадливости ему не было равных, и, почуяв надвигающуюся беду, он невинно и жалостливо захлопал своими крысиными глазками.
– Горько видеть ваше высочество в таком состоянии.
– Зато тебе твое вполне подходит.
– Не так уж оно мне и идет… Я ни в чем не виновен, – замешкался из-за ехидства наследного принца Чхве Сеён, а Вон тем временем заговорил сурово:
