– Если поступить, как полагается, в обыденных ситуациях, желаемого результата вы не добьетесь. Чтобы заставить вана в страхе поднять белый флаг, нужно проявить небывалую жестокость – в назидание всем, кто относится к вам враждебно и строит вам козни, – сухо ответил Сон Ин, чьи губы побледнели. Удовлетворенный его ответом Вон вновь взглянул на Лина, а затем кликнул Чан Ыя.
– Руби.
Только лезвие разрубило воздух, голова Чхве Сеёна повисла на лоскуточке кожи. Красная полоса, напоминавшая тонкую нить, пробежала по его начисто открывшейся шее, и вдруг оттуда хлынула алая кровь и залила тело евнуха. Вон оглядел собравшихся. Лица верных ему евнухов и чиновников побледнели от ужаса – именно этого он и желал добиться. Но это лишь начало. Подавив расплывающуюся улыбку, наследный принц приказал:
– Следующий.
Вторым допрашивали То Сонги, на которого первым делом указал Чхве Сеён. Ступив в здание чрезвычайного суда, тот первым делом увидел болтавшуюся голову своего товарища и, прежде чем наследный принц успел сказать хоть что-то, упал ему в ноги и стал каяться в своих преступлениях. Однако Вон был недостаточно милосерден, чтобы принять это сразу и быстро обезглавить евнуха. Лишь испытав ту же боль, что пережил Чхве Сеён, То Сонги отправился в мир иной. Со следующими обошлись так же. Евнухи Чон Сук, Пан Джонджо, Ким Ингён, Мун Ван и Чан У входили в комнату один за другим, и каждый из них едва не падал без чувств при виде тел своих соратников. Некоторое время всех их подвергали пыткам, а после – обезглавливали. К моменту, когда Вон казнил практически всех взятых под стражу людей – в том числе Ким Гына, Юн Гильсона и Ли Му из военного чиновничества, – все было завалено трупами, даже ноге было негде ступить. Некоторые, не в силах смотреть на разверзнувшийся ад, отворачивались прочь, были и те, кто в попытках сдержать поднимающуюся рвоту прикрывали рты и все равно выплескивали содержимое желудка. Посреди этого ужаса в комнату вошел единственный человек, оставшийся в списке обвиняемых, – Муби в белых одеждах.
Она была прекрасна. Одежды были просты и совершенно не подходили естественной красоте ее лица, но девушка все равно выглядела неотразимо и притягивала к себе все взгляды. Руки стражников наследного принца, что уложили Муби на лавку и связали по рукам и ногам, дрожали так сильно, что мужчинам никак не удавалось скрыть своей взбудораженности.
Весь двор у здания чрезвычайного суда наполнился ее неповторимым ароматом, отчасти перекрывшим запах крови. Скрывая свое неудобство, люди шмыгали носами и кашляли.
– Коварная женщина – она и есть коварная женщина. Как появилась, так все растерялись. Что скажешь, Лин? – повернулся к стоявшему справа от него другу Вон, но Лин, нахмурившись, сосредоточенно глядел на разбросанные по двору трупы. Даже если всех их убили ради того, чтобы запугать вана, это было слишком.
И это поступки правителя, которого он желал видеть на троне? Произнести это вслух было бы непозволительной наглостью для Лина. Его господин, его друг, его Вон – докучливый, шаловливый, но достаточно мудрый, чтобы отличить добро от зла, достаточно великодушный, чтобы доверять своим подданным и поддерживать их, – был способен править страной лучше любого другого человека. Вон был тем, кто пытался облегчить чужие страдания, а вовсе не причинить их. Он не из тех, кто стал бы завоевывать власть так!
«А действительно ли это так?» – неожиданно для самого себя задумался Лин. С некоторых пор
Сон Ин же смотрел на нее равнодушно. Шок, испытанный им при виде уже свершившейся бойни, что превзошла все ожидания, вовсе не опустошил его эмоционально. Напротив, когда перед ним появилась Муби, в нем вспыхнуло и закружилось множество разных чувств, потому его лицо не отразило ни одного из них. Он смотрел на нее, но она на него – нет. Но было ясно: ей известно, что он стоит подле наследного принца. У нее на лице расцвела светлая улыбка, но причиной тому было вовсе не восхищение развернувшейся перед ней картиной. Муби радостно улыбалась от облегчения, ведь в момент, когда она поняла, что смерть совсем рядом, ее возлюбленный смотрел на нее. Во всяком случае, она умрет рядом с ним.
Однако всем, кроме Сон Ина, ее улыбка казалась смелой и фанатичной. Она словно говорила: «Ого, скольких же вы убили!» Так это выглядело и для Вона.
– Чокнутая, коварная девка! Втянула в это людей, довела их до такой кончины, а теперь смеешь улыбаться?
