– За улыбку тоже накажете? – Ее протяжные слова звучали сродни кокетству. Даже посреди моря крови Муби улыбалась спокойно и размеренно, и, глядя на нее, Вон понял, что его мать и правда могла сойти в могилу из негодования на эту девку. Без всяких проклятий и шаманства, в использовании которых наследный принц обвинял ее теперь. Это лицо, этот голос, эта улыбка! В конце концов, его мать скончалась именно из-за этой Муби – не сумела подавить душивший ее гнев. Вон крепко вцепился в ручки стула, на котором сидел.
– Ты подговорила шаманок и монаха проклясть королеву. Врать бессмысленно, твои пособники уже во всем сознались, – кончиками пальцев указал на них Вон. Окинув взглядом тела, Муби ухмыльнулась.
– Нашли ли вы хоть какие-то доказательства того, что ее величество прокляли? На вашем месте я бы не только устроила поддельное подношение духам, но и сделала бы соломенное чучело с медными монетами, воткнула в него десятки игл и закопала в землю.
Какова наглость! По двору разнеслись гневные шепотки сторонников наследного принца. Стиснув зубы, Вон поднял лежавшее на стуле чучело и бросил в нее. Он и подумать не мог, что она решится осмеять заготовленные доказательства. В его глазах что уже мертвый Чхве Сеён, что остальные убитые, что стоящая перед ним Муби – все были просто букашками. Быть того не может, чтобы столь мелкий человечишка без страха взирал на свирепствовавшего правителя. Все побывавшие здесь до нее тому доказательство: все они сперва умоляли сохранить им жизнь, отрицали свою вину, но в конце концов сознавались в том, чего не совершали, лишь ради того, чтобы оказаться обезглавленными и павшими ниц перед ним. И лишь она одна не испытывала пред ним ужаса и продолжала что-то бормотать. Даже сейчас, глядя на доказательство, приземлившееся прямо на подол ее белой юбки, она улыбалась. «Вы даже озаботились подготовкой чучела! Какова прелесть», – сверху вниз смотрела она на его высочество, будто тот был совсем юнцом.
– У вас есть свидетели, доказательства, признания сообщников, и нет смысла и пытаться убедить вас в собственной невиновности. Сказать мне нечего, так, может, сразу голову с плеч? – вкрадчиво, словно и не призывала убить ее поскорее, спросила Муби и, наклонив голову, открыла Вону вид на свою тонкую белую шею.
Ее слова заставили вздрогнуть его стражников, и это разозлило принца еще сильнее. Он хотел мучить ее до тех пор, пока она не сознается во всем. Намеревался разорвать на кусочки тело той, что околдовала его отца и терзала его мать, пока та была жива. Выколоть темные глаза, что заставляют сжиматься мужские сердца, отрубить язык и лишить ее тягучего голоска, отрезать пухлую грудь, с легкостью притягивающую внимание ее собеседников, и только в самом конце насладится тем, как рухнет ее отрубленная голова, – вот, о чем он помышлял. Однако ее покорность перед лицом смерти вмиг потушила его желание отомстить. Ему вдруг стали безразличны споры, рыдания, мольбы и допросы. Откуда только в этой девке такая неприкрытая и решительная сила воли? В некотором смысле Вон тоже счел Муби неповторимой.
– Чего ты желала, когда явилась во дворец? – спросил он. В ее глазах мелькнул огонек сомнений. Предвидеть такой вопрос она не могла. Чего она желала? Муби не была уверена, чего ради наследный принц спрашивает ее об этом. – Наслаждаться властью подле его величества? Получить титул и сделаться знатью? Ты получила то, чего желала?
– То, чего я желала… – медленно заговорила она. В это время ее взгляд скользил по лицам глядевших на нее людей: влево и вправо, вверх и вниз. Она осмотрела всех, никого не упустила – Сон Ина, конечно, тоже. Она, притворявшаяся спокойной, побледнела. Другим, должно быть, казалось, что виной тому десятки чудовищных казней, состоявшихся здесь, и лишь она сама знала истинную причину: Сон Ин был опечален, измучен, разъярен и медленно сходил с ума. Оттого что она вот-вот умрет! Теперь, когда Муби окинула взглядом всех собравшихся, на ее лице расцвела довольная улыбка, – …да, получила.
– Вот как, – недовольно скривился наследный принц. – Так, значит, готова умереть? А рассказать мне, чего желала, смелости не хватит?
– Того, что не сумели бы получить вы.
– И что же это?
– Любовь человека, которого люблю сама.
Вон резко вскочил. Крепко сжав зубы, он не проронил ни слова, однако голубые вены у него на лбу вздулись так сильно, словно вот-вот лопнут, – явный признак гнева. По всему его телу бушевало невидимое пламя ярости. Что же теперь будет? Присутствующих охватил страх, но эмоции, к счастью, не захлестнули принца. Эта девка не заставит его поступить легкомысленно! Губы Вона вновь растянулись в привычной улыбке, что развеяло беспокойство среди его подданных. Спокойно и хладнокровно он спросил:
– И полюбил ли он достаточно, чтоб вверить тебе свою жизнь?
– Да. Вряд ли уж такое произойдет, но ваше высочество поймет мои чувства, если вдруг и ваш любимый человек подарит вам свою любовь.
