– Ты! – испугался он, увидев своего брата среди клубов густого пара, поднимавшегося к потолку. Большую часть комнаты, что теперь напоминала ванную, занимал огромный чан с горячей водой. Но вода была необычной: от нее исходил удивительный аромат, напоминавший Сон Панъёну о ком-то. В одной руке обнаженный Сон Ин держал длинный серо-зеленый керамический флакон, а другой – помешивал воду в чане. Если бы не книги, которыми были заставлены все четыре стены, можно было бы ошибочно посчитать, что главная комната этого дома всегда была ванной. Сон Панъёну стало тяжело дышать – аромат, исходивший от воды, смешался с затхлым запахом отсыревших книг. Он попытался вдохнуть свежего воздуха через щелочку в приоткрытой двери, но Сон Ин кратко попросил:
– Закрой.
– Дышать не могу! Во что ты превратил комнату?
– Она вся мокрая. Закрой.
Сон Панъён запоздало заметил девочку, которую заслонил его двоюродный брат. Она погрузилась в воду по самый подбородок и вся раскраснелась от долгого пребывания в кипятке; глаза ее были затянуты дымкой – она едва не теряла сознание. Ему не оставалось ничего, кроме как закрыть дверь и подойти к Сон Ину.
– Что ты делаешь? Почему здесь!.. – наконец подойдя к брату и взглянув ему в лицо, Сон Панъён лишился дара речи. Тот выглядел потерявшим рассудок: беззаботно опустил глаза, словно отдался грезам, и пытался сдержать еле заметную улыбку. Панъён ясно видел, как брат понемногу добавляет в чан содержимое флакона – старается не нарушить тонкий шлейф аромата – и все свое внимание отдает мыслям о ком-то. О девушке, которой принадлежал этот аромат, о девушке, которая и сама была этим ароматом.
Он совершенно не в себе! Не в силах и дальше это терпеть, Сон Панъён выхватил флакон из рук младшего брата и с силой бросил его на пол. Когда флакон разбился, по комнате разнесся сладкий аромат. Всего нескольких капель оказалось достаточно, чтобы комната наполнилась густым ароматом душистых масел, поразивших обоняние: теперь аромат стал орудием пытки. Панъёна вывернуло наизнанку.
– Вот бы еще хоть немного, – тихо пробормотал Сон Ин, не выглядевший, однако, ни расстроенным, ни сожалеющим. Словно иного выбора не было, он вытащил рыдающую девушку из воды и завернул ее обнаженное тело в широкую ткань. А затем толкнул ее на пол, будто она тюк какой-то, убрал с пола остатки разбитого флакона и душистого масла и, приоткрыв окно, вдруг с грохотом опустился на пол. Вверх от его голых плеч шел теплый пар.
– Если подождать еще три-четыре минуты, аромат глубоко впитается в кожу и сохранится на некоторое время. Поскольку нас прервал мой брат, придется начать сначала.
Услышав это, извертевшийся Панъён – сидеть на полу было ему неудобно – плюхнулся перед Сон Ином и уставился на него.
– Чем ты здесь занимаешься? Воспитываешь новую девочку, чтобы она заменила погибшую Пуён и соблазнила его величество?
– Никто не сможет заменить Пуён.
– Тогда что это за девочка? Разве ты не раздел ее догола и не усадил в чан с маслами, чтобы сделать похожей на Пуён?
– Просто спать хотелось…
Сон Ин сидел, прислонившись к стене, сложив руки на коленях и склонив голову, – выглядел совершенно безразличным ко всему. Кожа у него на лице стала шершавой, а под глазами залегли темные синяки, поэтому разговоры о желании поспать казались пустословием. С того самого дня, когда он покинул здание чрезвычайного суда, его преследовал лязг металла. Сон Ин не мог спать, и оттого у него совершенно пропал аппетит, в голове постоянно был туман. Он лишился сна больше двух месяцев назад, и с тех пор силы его истощились. Поэтому и решил попытаться уснуть, прижав к себе тело, от которого исходил аромат Пуён. Думал, если теплая, мягкая и благоухающая плоть станет сродни подушке или одеялу, тогда-то наконец он сумеет задремать.
Дело было почти сделано, но вдруг явился Панъён и все испортил. Однако уверенности в том, что план поможет ему заснуть, у Сон Ина не было, поэтому бурчать на брата он не стал.
Не в силах понять чужих бормотаний, Сон Панъён затосковал. Впервые за долгие годы он видел брата столь беспомощным – такого с ним не бывало с юных лет. Легкая улыбка то расцветала на лице Сон Ина, то вновь пропадала, словно он был пьян, но в комнате не было и намека на запах алкоголя.
– Приди в себя! Ты хоть знаешь, что в стране творится? После смерти Муби и всех остальных его величество совсем ничего не хочет делать. Его высочество стал таким могущественным, что без колебаний обезглавил наложницу собственного отца. Тому это, конечно, не понравилось, но наследный принц стал заполнять двор своими людьми… Поговаривают, что в скором времени его величество отправит императору письмо о своем отречении от престола. Мы так всего лишимся. Понимаешь? Да послушай же ты меня!
– Я слушаю.
– Ван теперь все равно что кукла. Захворал и видится лишь с сестрицей Мунёна[107], которую ты советовал наследному принцу. Выбрал ее ты, но предана она лишь ему – полностью увлеклась его высочеством.
– Знаю.
