Из прищуренный глаз наследного принца летели искры. Возможно ли, что не стухший до конца огонь его ярости разгорится вновь? Вон шагнул к лестнице. Вокруг повисло ледяное напряжение. Еще шаг, за ним – еще один. Всякий раз как он делал новый шаг, сердца его сторонников сжимались, а когда он остановился прямо перед Муби, сердцам мужчин уж некуда было сжиматься сильнее. Вон вытащил меч из ножен своего стражника, стоявшего подле нее.
– Ваше высочество, так нельзя! – разрушил тишину резкий голос Лина. Проигнорировав его предупреждение, принц медленно вытянул меч и приставил его острое лезвие к ее горлу так, чтобы клинок едва-едва прикасался к коже Муби.
– Твой любимый человек вскоре позабудет тебя. Я дам ему кого-нибудь получше тебя.
– Я
– Хорошо. Проверим, кто из нас победит. Правда, тебе придется узнать об этом уже с того света!
Его высочество взмахнул правой рукой, державшей меч. Жесткие и прямые, будто накрахмаленные, ресницы Муби опустились. Даже она не сумела до конца преодолеть страх перед смертью и закрыла глаза. Смерть заплясала прямо перед ней.
– Ваше высочество! – Лин спрыгнул вниз вслед за Воном – не мог допустить, чтобы руки того обагрились кровью, – и кончик меча принца дернулся в сторону Суджон-ху. При виде потрясения и беспокойства, исказивших лицо его друга, его высочество мрачно улыбнулся.
– Лин, спокойно! Доверься мне. Кто я, по-твоему?
Он вновь повернулся к открывшей глаза Муби, и взгляды их встретились.
– Славно, что ты испугалась. В противном случае пришлось бы потратить намного больше времени.
Так и держа меч в руках, он направился к главным воротам, словно собирался покинуть здание чрезвычайного суда. Как он поступит с ней? Его сторонники в сомнениях спустились вниз и последовали за наследным принцем. Все они прошли мимо привязанной к лавке Муби. В том числе и Сон Ин. Когда он проходил мимо нее, мизинец у него на руке дернулся. Этого было достаточно. Муби счастливо склонила голову.
– Руби.
Стоя позади наследного принца, Сон Ин равнодушно наблюдал за тем, как тот передает меч Чан Ыю. Тот без колебаний миновал их и подошел к Муби. Меч просвистел по воздуху. Забренчал металл – стражник Вона забрал меч у Чан Ыя и убрал его обратно в ножны. Когда все наконец закончилось – без всяких криков, – Сон Ин прислушался к тишине. Ни звука.
Повинуясь мановению руки его высочества, он подошел и наклонился поближе.
– Найди девушку выдающейся красоты – дар в утешение его величеству.
– Да, ваше высочество. Я отыщу подходящую, – ответил он ровным голосом. Выражение его лица вновь стало таким, каким бывало обыкновенно.
Вздрогнув от ветра, что обдувал ему затылок, Сон Панъён запахнул одежды. Зима только началась, но холода уже наступили. Шел он быстро – то ли из-за мерзлого воздуха, то ли от нетерпения. Он направлялся в небольшой домик, который совсем недавно снял Сон Ин. Его собственный дом располагался неподалеку, однако практически не покидал свое новое пристанище – ел и спал там же. В прислуге у него был всего один человек, да и тот лишь приносил ему сменную одежду и еду из дома. Сон Ин, можно сказать, обосновался в одиночестве. Сон Панъён остановился у покрытых пылью и грязью ворот и нахмурился.
«Что ни говори, а его дом напоминает пристанище духов», – подумал он и постучал в дверь, но ответа не было. Он точно здесь; неужели выпроводить пытается?! В возмущении Сон Панъён стал изо всех сил колотить в дверь, будто желал ее выбить. Лишь тогда дверь со скрипом отворилась, и из маленькой щелочки на него взглянул слуга, чье лицо выражало явное недовольство.
– Приберись у входа! – попав во двор, отругал Панъён слугу, но тот лишь равнодушно опустил голову и быстро удалился. Подобное поведение невероятно удивило его, однако дело, по которому он прибыл, касалось его брата, а не какого-то ноби, поэтому, недовольно цокнув языком, он отправился прямиком в главную комнату.
«Если уж господин охилел, как от ноби требовать должной работы!» – испортило ему настроение ненадлежащее поведение слуги, и, быть может, поэтому он грубо распахнул дверь комнаты. Его встретил порыв горячего воздуха. Внезапная жара доставила ему неудобство – погода стояла зябкая, поэтому Сон Панъён надел свой теплый турумаги. В комнате висел густой пар, мешавший ясно видеть.
