На полу валялась еще не завернутая одежда. Мусок перекинул Пиён через плечо, будто тюк, выбежал из комнаты и в спешке усадил ее на лошадь. Вокруг уже раздавались отчаянные вопли – монголы прибыли.
– Куда мы едем? Куда мы сейчас едем? – обеспокоенно кричала она, прижавшись к груди Мусока. Она была не из тех, кто хорошо чувствует направление, но догадывалась, куда они направляются. Сердце ее колотилось, но не оттого что она говорила быстро. Пиён резко изогнулась и ударила Мусока в грудь. – Нам нельзя туда! Умрем так умрем![49] Да как нам госпоже…
Мусок крепко обнял ее за талию и тихо ответил сквозь зубы:
– Сейчас не время это обсуждать. Выбора нет! Даже если она убьет меня, тебе сохранит жизнь. Сейчас самое главное – твоя жизнь.
– Нет, нет… – Она прижалась щекой к его груди и горько заплакала.
Через некоторое время после того, как они бросились к Покчжончжану, Мусок понял, что принял неверное решение. Нигде не было солдат, которые, как он думал, должны были защищать госпожу и Покчжончжан. Еще немного, и они точно их увидят! Он гнал коня вперед, пытаясь успокоить шевелившуюся глубоко в груди тревогу, но, даже приблизившись к месту, не увидел солдат в тех одеждах, которые ожидал. В обычное время он бы не хотел их встретить, но сейчас все было иначе. Однако везде было пусто. Все – не только солдаты, но и люди, что жили в окрестностях Покчжончжана, – будто испарились. Перед ним раскинулось опустевшее поле, местами припорошенное снегом.
«Госпожа бежала отсюда? Но как же слухи о том, что она осталась в Покчжончжане вместо того, чтобы бежать на Канхвадо?» Мусок дернул за поводья и помчался на холм, откуда можно было все разглядеть. С лошади, тащившей на себе двух людей, катился пот, она тяжело дышала. Мусок спешился в одиночестве, погладил гриву своего скакуна и медленно поднялся на гору. Мокрые листья, скрытые под снегом, тихонько похрустывали под копытами лошади и у него под ногами. Стоило ему уловить еле слышный звук, они остановились. Мусок быстро вытащил меч из ножен на спине и внимательно огляделся; глаза Пиён в страхе расшились. Она испытывала истинный ужас – боялась вновь встретиться с госпожой, но еще больше – умереть от руки монголов.
Пять чувств Мусока обострились до предела, а с ними и его воинское чутье. Вскоре он обнаружил в кустах детей, дрожавших от страха. Мальчишка с девчонкой крепко обнимали друг друга, щеки их посинели от холода. Взглянув на кусты вслед за Мусоком, Пиён тоже заметила детей и неловко слезла с лошади. Опасаясь, что дети могут испугаться шрама от ножа, она прикрыла его платком, а затем оттолкнула Мусока, опустившего меч, подошла к детям и ласково спросила:
– Где вы живете, маленькие?
Услыхав ее тихий голос, один из них заплакал, а следом заплакал и другой. Словно подбадривая друг друга, они плакали все громче.
– Тише! Будете шуметь – мы все может погибнуть, – разозлился Мусок.
– Тсс, – остановила его Пиён и нежно взяла детей за руки. Ее теплые ладони согрели их замерзшую кожу, но заставили сердца забиться в страхе. – Дядя не злится, просто здесь очень опасно. Поэтому нам нужно говорить очень тихо, – утешила она их.
– Монголы наступают? Тогда нам нужно в пещеру, – твердо сказал мальчик, чем удивил Пиён.
– Да, монголы уже здесь. А что это за пещера, о которой ты говоришь?
– Пещера, которую подготовила для нас госпожа. Еще не поздно туда пойти?
– Не поздно? – повторила за ним девочка, когда он обернулся к ней.
Пиён взглянула на малышей, поборовших страх и глядевших на нее сообразительными глазками; у нее помутилось перед глазами.
– Вы о го… госпоже из Покчжончжана?
– А разве есть другие госпожи? – растерявшись, моргнул мальчишка, будто спрашивая: «Ты знаешь?»; девочка покачала головой.
Горячие слезы покатились по щекам Пиён и упали на ладони. Дети испугались так, словно ее слезы и впрямь их обожгли. Закрыв глаза, она продолжала плакать.
– Госпожа… здорова?
– Да, если пойдешь с нами, сама увидишь.
– Она всегда играет в войнушку за полководца, у нее даже настоящий нож есть.
– У госпожи нет никаких ран на лице?
– Нет. А почему ты плачешь?
– В глаз что-то попало.
Когда Пиён отпустила руки детей, чтобы потереть глаза, мальчишка вскочил.
– Нужно идти в пещеру. Если ты тоже убегаешь от монголов, пошли вместе. Госпожа разрешила взять с собой всех, кто бежит от них. И этот дядя тоже… может пойти, если хочет.
– Она сказала бежать в пещеру, как только услышим, что монголы приближаются.
Девочка потянула Пиён за руку. Она взглянула на Мусока, что стоял, скрестив руки; глаза его увлажнились. Он размышлял. Если бы монголы приблизились к Покчжончжану, они остановились бы здесь, на восточном склоне, откуда можно все разглядеть.
