«Зачем она здесь? – почувствовал раздражение Мусок. Он взглянул на Пиён. Лицо ее сделалось мертвенно-синим, будто она явилась из загробного мира, а рот широко распахнулся. Это встревожило его. – Если она закричит, мы пропали».
Очевидно, в кого целился из кустов монгол. Он один, их двое, значит, стрела угодит либо в Сан, либо в человека рядом с ней. Если Мусок выскочит из кустов и набросится на воина, когда тот отвлечется на появившихся на склоне, справиться с ним не составит труда.
Увидев, как Сан вытаскивает свой кинжал, Мусок легонько прикоснулся к плечу Пиён. Он хотел подать ей знак не издавать ни звука, но та и бровью не повела. Появление госпожи заставило ее остолбенеть. Он огорченно поджал губы и повернул голову, а затем, как только Сан с монголом посмотрели друг другу в глаза, бросился к ним.
Стрела угодила коню Сан в глаз. Передние копыта взмыли в воздух, раздалось отчаянное ржание, и девушка, подлетев в воздух, упала наземь; Мусок разрубил монгола пополам; мальчик, которому никто больше не закрывал рот, закричал: «Госпожа!» Все это произошло одновременно, и на мгновение воцарилась тишина.
Ее нарушил плач девочки. Мусок как самый здравомыслящий из них опустился на колени и осмотрел Сан. Без сознания, но дышит. Судя по всему, серьезных травм, к счастью, не было – только ссадины от падения тут и там. Однако Мусок не был уверен, действительно ли все в порядке, поэтому собрал среди кустов тонкие мягкие веточки и соорудил из них ложе, накрыл его пушниной, что свисала с коня Сан, и положил девушку сверху.
– Думаю, она в порядке, – сказал он, и Пиён, прежде рассеянно дергавшая то руками, то ногами, вздрогнула от испуга. Взмахом руки он позволил ей приблизиться. Еле волоча ноги, она подошла к госпоже, медленно присела и взглянула на лежавшую Сан.
Всхлипы Пиён, вглядывавшейся в лицо госпожи, разбивали Мусоку сердце. Он горько отвернулся и, увидев, как дети трясут лежавшего на земле человека, подошел поближе. Лицо показалось ему смутно знакомым – будто они уже встречались где-то.
– Дядя Ёмбок тоже умер! Как же так? – плакали дети, глаза их покраснели и опухли. Мусок присел рядом и посмотрел на него: на вид Ёмбок был целее Сан. Стрела поразила лишь лошадь, а он просто свалился с нее, испугавшись, и потерял сознание. Мусок покачал головой.
– Нет, он скоро очнется. Просто потрясите его.
– А госпожа… она ме-мертва? – плача, спросила девочка ослабевшим голосом. Мусок снова покачал головой.
– С ней тоже все в порядке.
Заплакав еще сильнее, девочка бросилась ему на грудь. Он растерянно обнял ее и, хотя какое-то время не понимал, как быть, в конце концов стал медленно гладить ее по крохотной спинке. Давно он не оказывался рядом с детьми. Мусок погрузился в смутные воспоминания. Среди людей Ю Сима были и дети. Когда с самбёльчхо было покончено, скитаться с Ю Симом осталась совсем небольшая группа. В том числе Мусок и Сонхва. Она была напористой, решительной и стойкой, и, даже если ей подчас становилось обидно отчего-то, не проливала и капельки слез. Но с ним Сонхва вела себя как ребенок: бросалась ему в объятия и начинала рыдать. Мусок лелеял ее, словно младшую сестренку, и всякий раз, когда она плакала у него на руках, гладил ее по спине точно так же.
«Давно это было. Теперь уж и воспоминания поблекли». Мусок осторожно отстранил девочку и поднялся, словно желал сбросить тяжесть воспоминаний. Пора было приниматься за дело. Сперва он оттащил подальше разрубленное тело. Негоже было детям видеть, во что превратился тот монгол. Кроме того, им предстояло оставаться на том же месте, пока Сан с Ёмбоком не очнутся, или даже пока вражеская армия не пройдет мимо, поэтому следовало подготовиться к холодной ночи. К счастью, у них была пушнина, которую Мусок снял с коня Сан. Одежды из шкур и меховая шапка убитого тоже сгодятся. Мусок снял их с монгола, а нагое тело бросил в яму неподалеку от кустов и забросал землей и ветками.
Чтобы укрыться от ветра, он привязал к деревьям лошадей. Они подобно живой изгороди защищали Пиён с детьми, прижавшихся к ложу Сан. Из палок и одежд монгола Мусок соорудил теплое место и для Ёмбока, который пока не очнулся. Было бы славно спрятаться в какой-нибудь пещере – обычно можно скоротать ночь и снаружи, но сейчас им нельзя было разжечь костер, ведь так среди царившей тьмы их легко могли обнаружить монголы. В глубине кустов Мусок отыскал ветки, которые не намочил снег, и соорудил им землянку, но согреваться им предстояло теплом тел друг друга.
