– Стой, стой и не шевелись! – проревел ее муж столь яростно, что всего парой слов заставил ее замереть. Причиной тому была не покладистая натура, не небывалое желание и впредь оставаться подле супруга. Какое бы разочарование в самой себе это ни приносило, Есыджин не могла не признать, что ее завораживали властолюбие и жестокость мужа, желавшего ее истинно грубо, хоть ей и было известно, что движет им вовсе не любовь.
Он, уверявший, будто впредь не прикоснется к ней, позабыл свое обещание и притянул девушку в свои объятия; руки его были куда увереннее слов. Жажда, зародившаяся в его сердце, наполняла юношу все сильнее и наполнила его до последней капли: Вон прекратил сдерживаться и набросился на нее.
«Снова он думает об этой Сан». Есыджин всем телом дрожала от невыносимого позора. Всякий раз все повторялось. Он, изувер, вжимал ее лицом в одеяло и брал силой, как и в их первую брачную ночь. Ей, конечно, было известно, что поступал он так, оттого что желал увидеть в ней другую. «Безжалостный распутник!» – думала она, а отвергнуть его все равно не смела. Теперь же в минуты возбуждения он требовал называть его Воном, и она покорно подчинялась. Но его ответ заставил Есыджин почувствовать себя еще несчастнее, как бы сладко ни звучал его голос.
– Ах, Сан… – одного лишь имени этой девушки хватило ей, чтобы всей душой почувствовать, что он никогда не относился к ней как к жене, хоть она и была ей. Есыджин вырвалась из объятий наследного принца и развернулась к нему спиной. Так началось необычное утро необычной супружеской пары.
«Она, верно, приснилась ему», – подумала она и, от стыда сжавшись в комочек, до боли закусила губу.
Ее догадка была верной. Вону впервые за долгое время явилась Сан. Во сне он встретил ее в родных краях Небожителей, где возвышаются отвесные скалы, шумят дремучие чащи, текут бесконечные реки и разносятся ароматы древних деревьев. Как и в ту ночь, на празднике восьми духов, она, облачившись в прекрасные женственные одежды, застенчиво улыбалась в его объятиях. Но сон прервался прежде, чем он дал волю своим прикосновениям. Вон даже поцеловать ее не успел! Возбужденный, он спешно сорвал одежду со своей супруги, крепко спавшей рядом.
Когда жажда Вона вылилась наружу, а самообладание вновь вернулось к нему, он с пустым лицом взглянул на отвернувшуюся от него Есыджин, поднялся с постели и спешно оделся. Смочил водой пересохшее горло и с восхищением осознал, какой удивительно полезной, оказывается, может быть его новая жена. Он был с ней предельно честен, а она все равно его не отталкивала. Понимала, отчего он прижимает ее к себе, будто зверь, отчего ведет себя столь бездушно, и все равно мирилась с этим, хоть и не выглядела счастливой. Порой он даже говорил с ней грубо и прямо, лишь бы заполнить пустоту от отсутствия Сан. И пусть Вон не знал, сколько еще возьмет жен в будущем, ему казалось, что найти девушку, которая станет ему столь же полезной, будет нелегко. А сама она станет ему не нужна, лишь когда он получит то, чего желает на самом деле. А на самом деле он желал Сан, свою подругу, подругу Лина, возлюбленную Лина. Вода вдруг показалась Вону горькой.
– Не знала, что тебя зовут Вон, ваше высочество, – проницательный голос Есыджин вдруг донесся до его ушей. Сидя на стуле, он повернулся к ней лицом и нахально ухмыльнулся.
– Неужели? И откуда ж узнала?
– Ты и велел мне назвать тебя так. Хотел, чтобы она тебя так назвала? Небось, потому что мечтаешь, чтобы она стонала твое имя под тобой?
– Не доводи меня.
– Кто она? Старшая подруга? Наложница отца?
– С чего ты взяла?
– Так ведь ей можно звать тебя по имени, но сам ты прикоснуться к ней не можешь и мучаешься в одиночестве.
– Думаешь, я бы не смог прижать ее к себе, будь она моей старшей подругой или наложницей моего отца?
Лукавство на его лице не оставляло ей сомнений: слова эти не пустой звук. Он из тех, кого бы это не остановило. Она сморщила нос. Есыджин быстро приподнялась и посмотрела супругу в глаза.
– Так ты расскажешь мне, кто она? Ты постоянно зовешь ее по имени, когда со мной!
– Никто не знает о моих чувствах к ней. И никто не должен знать. Так что хватит задавать вопросы.
– Я хочу знать, кого ты заменяешь мной.
– Мне отвратительны назойливые женщины. Если хочешь и дальше быть рядом со мной хотя бы в качестве ее замены, закрой рот.
– Что? – заморгала она, чувствуя, что слезы гнева вот-вот покатятся у нее из глаз, и поджала губы. – Язык твой злой, а притворяешься ты сердечным, великодушным и сочувствующим другим! Узнай люди, каков ты на самом деле, стали бы презирать!
– Ты знаешь, каков я на самом деле, а презирать все равно не можешь. Так кто ж тогда сумеет?
– В глубине души я тебя презираю!
– Ни одна девушка не отдавалась бы с такой страстью мужчине, которого презирает.
