– Я знаю, и? – с раздражением на лице выплюнул скрестивший руки на груди Сон Ин. Муби досадливо взглянула на него снизу вверх. Когда она только оказалась во дворце, и подумать не могла, что встретиться с ним будет так непросто. В какой момент они снова увидятся, всегда решал он, поэтому ей только и оставалось, что ждать, пока Сон Ин свяжется с ней. Но даже в минуты их встреч он держался на расстоянии от нее, взирал с холодом и больше не желал ее тела, как раньше. Поэтому, когда они вновь расставались, Муби плакала в одиночестве, схватившись за сердце, сильнее обычного изнывавшее от печали и одиночества. И лучше уж так, чем совсем его не видеть, но после нескольких тайных свиданий, полных горестей и тоски, сокровенных дум, от которых не скрыться, стало столько, что теперь каждая ее ночь была наполнена дрожью.
Она удовлетворяла плотские желания старого короля, но это не способно было утолить жажду ее собственного тела, и потому она становилась еще более возбуждающей и обворожительной. Возможно, это и было причиной тому, что на нее заглядывались все мужчины, посещавшие королевский дворец в Кэгёне или на Канхвадо – вне зависимости от возраста и статуса. Однако ей не было дела до других мужчин. Для Муби существовал лишь Сон Ин. Но он ее отталкивал. Когда они свиделись на Канхвадо, с момента их разлуки прошел почти год, но их короткая встреча, похоже, не вызвала у него ни воодушевления, ни сожалений. Деловито и строго он снова спросил:
– Так чего ты хочешь?
«Обнимите меня, как прежде; как в те моменты, когда мне казалось, будто в целом мире нет никого, кроме нас двоих», – умоляли ее глаза, но Сон Ин оттолкнул Муби, словно требуя перестать его раздражать. Она снова преградила ему путь и крепко схватилась за мунгори[58]. Ну что такое, в самом деле? Сон Ин нахмурился в недовольстве. И тогда она, высокомерная даже перед его величеством, опустила глаза в пол и, заикаясь, распахнула свои алые губы.
– Я велела не беспокоить меня – сказала, что хочу вздремнуть… Куннё[59] не станут меня искать.
– Вы, госпожа Муби, сотворили несусветную дурость, – грубо схватил ее за подбородок Сон Ин. – Сколь бы глубока ни была величайшая милость его величества, если станешь гордиться ей без меры, могут и за хвост поймать. Неужто это неясно? Или, может, ты забыла, что здесь всюду поджидают приспешники ее величества и сторонники королевы Чонхва, которые только и ждут повода изгнать тебя из дворца? Чем ты думала, когда столь любезно сообщала окружающим, что намереваешься встретиться с кем-то, кроме вана? Прежде чем ты попала в его объятия, он сменил множество девушек и, быть может, сменит еще не одну – мало ли людей, готовых подложить красавицу под вана. А ты, должно быть, безрассудна оттого, что и понятия не имеешь, каких сил мне стоило устроить все так, чтобы ты оказалась на этом месте, так? Говори же, говори!
Сон Ин изо всех сил толкнул ее к двери. Челюсть Муби болела так, словно он вот-вот переломит ее, но девушка была довольна – ей все же удалось заставить его проявить хоть какие-то эмоции. Она натянуто улыбнулась.
– Вовсе нет. Да ни за что б я так не поступила! Я здесь лишь для того, чтобы помочь вам. Не беспокоить меня я велела доверенному человеку, а остальным совершенно неизвестно, чем я занимаюсь.
Она осторожно протянула руку к его лицу и нежно провела по его губам. Они, отчасти прикрытые бородой, были теплыми. Сон Ин приподнял брови, но останавливать ее не стал, поэтому Муби, набравшись смелости, аккуратно протолкнула кончик пальца между его губами; тот, будто рыба в воду, попал в теплую негу его рта. Сон Ин облизал палец девушки, и тут же по ее чувственному телу распространился жар. Другой рукой она прикоснулась к его груди, и тогда ее глаза затянуло дымкой возбуждения. Он прекратил сжимать челюсть Муби своей рукой, и теперь слова ее звучали яснее.
– Хотя бы на мгновение я хочу быть вашей Ок Пуён, а не Муби его величества.
– Но я желаю не Ок Пуён, а Муби – девушку, которая сумеет контролировать вана для меня, – тихо и хлестко ответил он, отбрасывая ее руку. – Я потратил много времени и приложил много усилий, чтобы привезти сюда Муби, а не Ок Пуён. Если ты и дальше будешь нерадивой, мне придется подыскать тебе замену и воспитать новую Муби. Есть кое-кто, кого я воспитываю сейчас, и она, думаю, будет ничуть не менее полезна, чем ты. Ну как? Хочешь снова стать Ок Пуён?
– Говорите, есть кое-кто, кого вы… воспитываете? – Взгляд ее стал постепенно проясняться. – То есть та, кого вы, как меня когда-то, учите, как завоевать его величество? Та, кого вы держите подле себя и обучаете искусству обольщения?
– Ты, как всегда, схватываешь на лету, Муби. Или мне все же стоит звать тебя Ок Пуён?
– Если здесь я окажусь вам бесполезна… что со мной станет?
– До этого мне нет дела. С чего мне печься о той, кто не Муби?
