– Но его высочество всегда был с ней холоден. Поначалу никто и подумать не мог, что он сделает ее своей женой. В ту ночь, когда он впервые поманил ее за собой, его высочество был пьян. – Чин Кван немедля осознал свою ошибку. Что бы он ни сказал, сейчас это заденет ее лишь сильнее. Пока она тосковала по мужу на Канхвадо, он пьянствовал и путался с другой, а после, хоть и относился к той другой холодно, сделал ее главной женой, когда она понесла. Ничто не утешило бы Тан. Надеясь сгладить свои слова, он нерешительно добавил: – Но наверняка она стала главной женой не только оттого, что по крови ближе к матери его высочества…
Договорить он так и не сумел – она больше не слышала его утешений. Супруга наследного принца плакала.
«Сколько бы жен я ни взял в будущем, главной всегда останешься ты», – вспомнила Тан чуткость своего супруга. Сколь сладко было это утешение! Для нее эти слова были сродни любовному шепоту. Сродни признанию в том, что ни одну другую он не полюбит сильнее. «Ни от кого другого у меня не будет детей», – всплыли у нее в памяти и другие его слова. Это обещание она считала еще серьезнее, оно – все равно обет. Но, оглядываясь назад, Тан поняла, что была для него лишь одной из «других». А не такой, как прочие, для него была та, что сумела занять ее место и стать главной женой, хоть по рождению даже принцессой не была.
«А он вообще меня любил?» – вдруг задрожала она от охватившего ее страха. Стоило ему оставить ее, он тут же встретил другую, и та теперь носит под сердцем его ребенка. Как мог он ни разу к ней ни прикоснуться? Если б любил, никак бы не удержался. Неведомо ей было, когда она утратила свою любовь, с каких пор заблуждалась в нем и было ли заблуждением отныне считать себя брошенной, поэтому Тан тихонько плакала от грусти и тоски прямо на глазах у Чин Квана, взиравшего на нее с жалостью.
Чан Ый решил, что лучше будет следовать за Суджон-ху в одиночку. Он, вблизи наблюдавший умения Лина, прекрасно понимал, каковы они. Отправься Чин Кван вместе с ним, они стали бы легкой мишенью, и потому-то, решил Чан Ый, тот колебался, идти ли следом. Никак иначе его поведение было не понять.
Лин отправился в порт и сел на корабль, идущий на материк. Чан Ый купил новую одежду и шляпу панкат у проходившего мимо торговца и, замаскировавшись взошел на корабль вслед за Суджон-ху, где убедился в том, что тот не заметил слежку.
Как только они пришвартовались к берегу, он купил лошадь и продолжил преследование. Чтобы его было сложнее обнаружить, Чан Ый держался на значительном расстоянии от Лина, закрывал лицо и даже сменил одежду и лошадь, но, чтобы не упустить ни малейшей детали, он проскакал через лес и продолжил наблюдать за Суджон-ху, скрывшись в деревьях. Пора стояла жаркая. Рукавом он стер пот со лба и с подбородка. Лину, казалось, приходилось многим хуже – он гнал своего коня по грунтовой тропе, залитой ярким солнечным светом, пока сам Чан Ый оставался в тени крон, но все равно юноша, и на мгновенье не сбавляя скорости, скакал вперед и совершенно не выглядел усталым.
«Он и в клубах пыли остается чистым, так что сомневаюсь, что он мог бы вспотеть. Ему что жара, что холод – все нипочем, и сам он вечно подобен ледяной скульптуре», – думал Чан Ый. Преследуя Лина, он испытывал неловкость – ему, как и прежде, нелегко было понять, отчего наследный принц приказал пристально наблюдать за Суджон-ху. Неужто он впал в немилость его высочества? Но, как ни старался Чан Ый припомнить хоть один поступок, что мог бы послужить тому причиной, ничего не приходило на ум. На самом деле они с Чин Кваном были сыты по горло настроениями наследного принца – тот вечно держал при себе Лина, что в Кэгёне, что в Тэдо.
«Не по-мужски это!» – думал о двуликости наследника Чан Ый. Сам он, хоть и подчинялся Вону, глубоко уважал Лина как воина и доверял ему. Чтобы стать искусным в военном деле, конечно, необходимы определенные способности, но важнее всего другое: неизменно честные помыслы. Бесхитростное сердце, несгибаемая воля, выдающиеся способности – все это было у Ван Лина, которого он считал мастером искусства войны. Поэтому он был крайне недоволен наказом тайно следить за передвижениями такого человека. Но вдруг у Суджон-ху были дурные помыслы, о которых прознал наследный принц? Это казалось Чан Ыю практически невозможным, однако никак иначе он не мог объяснить, зачем его высочеству повелевать им с Чин Кваном следовать за Ван Лином по пятам.
