– А что такого я сказал? Аккуратнее, у тебя острый камень под ногами. Если не будешь осторожной… – он неожиданно притянул ее к себе за талию. Одной рукой Ван Чон схватил ее запястья, а другой – с силой притянул к себе сопротивляющуюся девушку. – Так ты точно не упадешь. Не подхвати я тебя, ты могла бы серьезно пораниться, так что будь благодарна.
В боевых искусствах он не был силен, но даже ему хватало сил, чтобы с легкостью удерживать в своих руках девушку, не позволяя ей ни сбежать, ни дать отпор. Разве можно оставить это так? Чан Ый, сбитый с толку неожиданным поведением Сохын-ху, не знал, как быть, а Лин уже взбежал по скале вверх.
– Госпожа! – закричал он. Негромко, но вскоре голос его долетел и до другого края долины. Узнав голос младшего брата, Ван Чон отпустил девушку; его прекрасное лицо перекосилось. Лин понизил свой полный ярости голос: – Его величество и наследный принц сильно обеспокоены тем, что ты отказалась уезжать на Канхвадо и осталась в Покчжончжане. Ты часть королевского рода, к тебе благосклонна семья вана, а ты проявляешь такую неверность! Наследный принц даже послал меня сюда, специально чтобы справиться о тебе. Что скажешь в свое оправдание?
Взглянув на побледневшее лицо девушки, Чан Ый почувствовал к ней жалость. Только она выбралась из рук Ван Чона, тут же столкнулась с холодным расспросами. Ей стоило бы ответить хоть что-то – неважно, насколько правдоподобно прозвучали бы ее слова, – но смущенная Сан лишь продолжала молча смотреть на Лина. «По приказу наследного принца Суджон-ху бы и в огонь бросился, а девушку проведать – дело невеликое. Не поздоровится ей сегодня», – подумал Чан Ый, наблюдая за тем, как широко-широко распахнулись ее огромные черные глаза. Лин холодно продолжил:
– Твое упрямство подвергло опасности и твою жизнь, и жизнь Сохын-ху. Я расскажу его высочеству все как есть, поэтому, если хочешь что-то сказать, говори.
И снова она не вымолвила ни слова. Чан Ый решил, что замерла она от смущения, ведь никогда прежде с ней не говорили столь холодно. Ван Чон подумал так же, поэтому благородно вмешался:
– Лин, она осталась здесь, чтобы защитить крестьян и ноби, а я…
– А ты остался здесь, совсем недалеко от Канхвадо, но даже в поминальных обрядах отца участвовать не стал. Это чудовищное непочтение. Супруга наследного принца в ярости и требует твоего возвращения, так что поезжай немедленно. Чан Ый! – позвал он, совершенно не обращая внимания на колебания брата. Не успел Ван Чон и слова сказать, Лин отдал приказ Чан Ыю, вслед за ним поднялся по скале и поклонился присутствовавшим. – Забирай Сохын-ху, и ждите в Покчжончжане. Я выслушаю оправдания госпожи и последую за вами – вернемся на Канхвадо вместе.
Как и подобает солдату, Чан Ый быстро преодолел долину и, поклонившись Ван Чону, сказал:
– Пройдемте за мной, Сохын-ху.
Все произошло в секунду, и Ван Чон, не успевший вымолвить ни слова, лишь скривился, будто кислого наелся. Его блестящий план не увенчался успехом, поэтому теперь, проглотив свое недовольство, он цокнул и, минуя брата, поплелся по долине вслед за Чан Ыем. Тот повел его той же дорогой, по какой пришли они с Лином. Сохын-ху искоса поглядывал на брата, прервавшего его в такой важный момент. Чан Ый беспокоился о напуганной госпоже, застывшей на месте, но был уверен: Суджин-ху не станет обходиться с ней слишком уж жестоко. Он-то знал, что на самом деле Лин был добродушным человеком с широким сердцем. Пусть проступок девушки был велик, если Ван Чон сказал правду и она осталась в Покчжончжане ради людей, которым некуда было бежать, Лин учтет это. По дороге к назначенному месту Чан Ый, будто самому себе, но так, чтобы слышал бурчавший Ван Чон, сказал:
– Суджон-ху так добр к людям, оказавшимся в беде.
О чем это он? Сохын-ху пристально посмотрел на своего провожатого, но тот никак не ответил на его взгляд и молча пошел вперед, в лес. Ван Чон, обдумывавший эти слова, громко выдохнул через нос. Он не беспокоился о том, схватил ли его брат Сан, кричит ли на нее; куда больше его занимали сожаления: вот бы Лин пришел хоть немного позже.
– Проклятье! Да если б только! – забрюзжал юноша. Чан Ый улыбнулся. Тогда он сомневался, вмешаться ли, но они с Суджон-ху появились в самый нужный момент, как бы это ни огорчало теперь Ван Чона. Только было схватил свою жертву, как тут же получил подзатыльник. Не чета он младшему брату. И теперь Чан Ый ругал себя – как мог он принять Сохын-ху за человека сродни небожителям. Кто действительно был бы хорошей парой для госпожи из Хёнэтхэкчу, так это Суджон-ху, не менее же высокий и красивый, чем его старший брат. Уж он-то ведет себя по-мужски.
«В отличие от брата Сохын-ху, с виду безукоризненный и изысканный, на деле лишь пустая оболочка», – пуще прежнего стал презирать этого совершенного на вид красавца Чан Ый, широко шагавший вперед. Пытавшийся поспевать за ним Ван Чон задыхался от быстрой ходьбы.
– Как далеко ты собрался меня тащить? Я больше ни шага не сделаю. Веди сюда лошадь!
