– Не делайте этого! Молю, отпустите его, – схватила его Пиён, но тот, закатив глаза, ударил ее ногой, хоть она и была беременна. Увидев, как она катается по земле, обнимая свой живот, изначально не сопротивлявшийся Мусок стал бить Пхильдо по лицу, пока тот не закричал. Одним ударом выбив из него дух, Мусок уселся ему на грудь и сжал руки на его шее. Соленые слезы катились из его налитых кровью глаз и капали на щеки Пхильдо.
– Ты прав, Пхильдо. Я виноват. Я выбрал эту девушку, а не Сонхву. И я собираюсь провести с ней всю оставшуюся жизнь.
– Мер… завец… а как же… Сонхва… – изо всех сил старался говорить он, но шею Пхильдо сжимали крепкие руки Мусока, а тот был намного сильнее.
– Сонхве и со мной не будет счастья. Я никогда не был ей хорошим мужем.
– Пу… сть так… Сонхва… обраду… ется, если… увидит… тебя…
– Благодаря тебе Пхильдо!
– …
– Ты по-настоящему заботишься о Сонхве и любишь ее, остаешься рядом и всегда заботишься о ней. Все раны, что я ей нанес, все мои предательства залечил ты.
– Ни с… лова… мер… завец…
– Я совершил преступление, после которого не могу смотреть в глаза Сонхве. Позволь мне просто уйти. Я обязательно отомщу врагу командира, нашему общему врагу. Почти два я года скитался и наконец нашел свою путеводную нить. Отпусти меня, Пхильдо, прошу.
Слезы градом катились по лицу Пхильдо и стекали прямо ему в рот. С трудом повернув голову, он выплюнул их и перестал сопротивляться. Мусок отпустил его шею, и он наконец смог снова вдохнуть полной грудью. Он попытался расслабить гортань и шумно затряс плечами. Мусок же, отдышавшись, влажными глазами взглянул на человека, который когда-то был ему товарищем, взял Пиён за руку и снова повел ее прочь оттуда.
– …Что это?
В глазах Пхильдо, которого он оставил позади, тоже стояли слезы. «И Мусок умеет плакать», – вдруг понял он, когда почувствовал на языке вкус чужих слез. Но по кому он плакал? По Сонхве, которую покинул собственный супруг? Или то были слезы стыда и печали по самому себе, ведомому лишь жадностью? Какой бы ни была причина, постичь ее Пхильдо был не в силах. Он не знал, заслуживал ли Мусок прощения, но, даже если да, простить не мог. Мусок не был таким человеком. Во всяком случае тот Мусок, с которым они долгое время были бок о бок, тот Мусок, которого Пхильдо, как он думал, хорошо знал. А это все просто невозможно. Великодушный и волевой человек, которого он так уважал, с которого всегда брал пример, изменился из-за какой-то худющей веснушчатой девки. Всего лишь из-за девки!
Пхильдо резко стиснул зубы. Девушку, которая погубила Мусока и ввергла в отчаяние Сонхву, он не мог простить, равно как и самого Мусока. При виде того, как она прижимается к его уже бывшему товарищу он почувствовал, как огонь ярости захлестнул его сильнее прежнего. Ведомый этой яростью он выхватил меч из ножен и порывисто бросился вдогонку.
Меч с шумом рассек воздух у самого лица обернувшейся Пиён. От напряжения у Мусока на лбу выступил пот – держа меч в одной руке, он пытался выдержать удар, что Пхильдо нанес, держа оружие двумя руками.
– Пхильдо!
– Не уйдешь, Мусок. Оставив Сонхву, ты не уйдешь.
– Считай, будто я умер. Ты и так верил в это два года, пока не явился сюда.
– Как, если теперь я знаю, что ты жив? Уж лучше тебе взаправду умереть! – Мусок пнул Пхильдо в живот, и тот упал. Но даже поскользнувшись на покрытой льдом земле, он не выпустил меча из рук. В глазах Пхильдо плескалась глубокая безысходность, он чувствовал себя преданным. Слова его смешались со слезами. – Убьешь меня из-за нее?
– Я ведь просил просто отпустить нас. К вам я все равно вернуться не могу. И не вернусь!
– Так если я помешаю вам уйти, ты убьешь меня? И все ради того, чтобы быть с ней!
– Как… как бы я смог причинить тебе боль… – в низком голосе Мусока тоже были слышны слезы. Но, скрипя зубами, он поднял меч и направил его на Пхильдо; тот обессиленно хмыкнул. Гнилой. Гнилой он человек. До того гнилой, что никогда уже не станет прежним Мусоком. Ухватившись за меч двумя руками, Пхильдо закричал что есть мочи и бросился на Мусока.
– Я жизни не пожалею, лишь бы отвезти тебя к Сонхве! – еще и шага не ступив навстречу, он знал, что здесь его жизнь и оборвется. Навыки его и в сравнение не шли с умениями Мусока. Пхильдо, конечно, понимал, что тот не желал вредить ему. Но ради девушки, стоявшей у него за спиной, он был обязан это сделать – другого выбора не было. Так и с самим Пхильдо. Лишь подумав о Сонхве, он понял, что другого выбора нет. Его сердце переполняло лишь одно желание: отвезти Мусока к ней. Даже погибни тот от его руки, он привез бы ей останки тела супруга.
Прогремел его боевой клич, и меч Мусока уже был готов рассечь воздух, будто вместе с тем уничтожил бы и этот клич, как вдруг в их бой вмешались.
– Пхильдо!
