– Мой, он мой, хотя кому известно, кто я? Разве ж я так важна, чтоб меня знали в целом свете?
– Прости, что так долго не приезжал. Я не желал так сильно тебя огорчать.
–
– А я скучал.
Сан вдруг замолчала, и щеки ее покрылись едва заметным румянцем. Она все гадала и гадала, какие же оправдания выдумает себе Лин, но никак не ожидала, что его ответ попадет ей точно в сердце. А ведь он сказал лишь пару слов! Уязвленная, она слегка запнулась:
– Да даже если вы пытаетесь угодить мне этими выдумками, я…
– Это не выдумки. Я правда скучал. С той самой секунды, как я покинул Покчжончжан, и до сих пор не было ни мгновения, когда я бы не скучал по тебе.
Человек, без колебаний произносящий такие слова, и правда Лин? Глаза Сан распахнулись еще шире. Он смотрит на нее с нежностью и говорит так ясно и спокойно, будто все это – обычное дело. Да, человек, с серьезным лицом произносящий столь смущающие вещи, и правда Лин. Сан невольно едва не рассмеялась. Зная его характер, он ни за что не стал бы приукрашивать, а если слова его и нужны были лишь для того, чтобы ее успокоить, – пусть, она все равно счастлива. Она и подумать не могла, что однажды он с такой легкостью скажет такое, что, она думала, за всю жизнь не услышит. И все же Сан злилась и была не намерена сдаваться просто так. Она приподняла уголки губ, словно хотела одарить его улыбкой.
– Я не настолько наивна, чтобы верить вашим сладким речам, хотя старания похвальны.
– Я говорю взаправду! Ты почти каждую ночь являлась мне во снах.
– Во снах? В каких?
Когда Сан, прежде смотревшая на него с недовольством, вскинула голову и ее черные глаза заблестели предвкушением и любопытством, Лин неловко улыбнулся.
– В таких же, какие снятся всем полным сил парням. Я уже рассказывал тебе…
– …Болван! – вскрикнула Сан. Она сразу поняла, о каких снах он говорит, и щеки ее заалели. Отвернувшись, чтобы не смотреть ему в глаза, девушка разразилась смехом, который до сих пор пыталась сдержать. Лин с облегчением улыбнулся – если и не до конца, так хотя бы отчасти она успокоилась.
– Теперь мне можно к тебе прикоснуться? – осторожно протянув руку, он коснулся ее щеки. Сан больше не чуралась его рук, и губы ее изогнулись в улыбке.
– Я этого не говорила!
– Тогда и за это прости. Я был не прав.
– Если ты думаешь, будто простых извинений достаточно, чтобы получить прощение…
«Это не так», – осталось невысказанным. Медленные и сладкие прикосновения, ее влажные губы – на его сухих, дрожь возбуждения, пробегающая по бледной коже и растекающаяся по всему телу. Ласковый и теплый поцелуй. Сан закрыла глаза. Все как и год назад: одно его крохотное прикосновение, и ее парализовало. Мягкие движения языка – верный знак того, что вскоре по телу разольются возбуждение и жар. Она покорно приоткрыла губы, но Лин быстро отстранился. И это все? Он с сомнением взглянул на Сан, затем – на ребенка у нее на руках, а после – снова на Сан. Со смущением на лице Лин потребовал объяснений. Широко распахнув глаза, она вслед за ним взглянула на малыша и вновь посмотрела Лину в глаза. Сперва он непонимающе моргнул, но вскоре все понял и улыбнулся.
– Красивый малыш, правда?
– …Да.
– Повезло, что родился здоровым, хотя его отца и не было рядом.
– Ах, – явно смутившись, Лин прикусил губу.
– Он появился на свет чуть раньше срока и заставил маму немало помучиться, но… Тяжело тогда пришлось, правда.
Его лицо слегка позеленело от страха. Лин и сам догадывался, но, услышав все от Сан, испугался еще сильнее: пока его не было рядом, ей пришлось в одиночестве перенести столько боли. Мысли об этом рождали в нем тяжелое чувство вины. Она, позаботившаяся о том, чтобы слухи не вышли за пределы Покчжончжана и стерпевшая одиночество и схватки в родах, теперь она смотрела на ребенка, словно ничего и не было, порой даже улыбалась ему. Уж лучше бы она причитала и громко ругала Лина! Сердце его ныло так, словно его рвали на части. Если так посмотреть, малыш на руках у Сан чем-то похож на нее саму или на него. Он не мог точно сказать, чем именно, да и для их ребенка глаза у него были как-то маловаты, но, возможно, это оттого, что весь он еще совсем крохотный. Лин с досадой посмотрел на ребенка, о существовании которого даже не подозревал.
– Малютка и правда похож на родителей. Нос и губы в маму, а глаза – в папу, – сказала Сан. Лин проследил за ее пальцами, нежно скользящими по лицу ребенка. Приплюснутая переносица и губки бантиком совсем не напоминали ему внешность Сан, но если она так говорит, значит, нос и губы у ребенка в нее. Кто бы что ни говорил, а уж она-то знает ребенка лучше всех! Да и глаза у Лина в детстве, должно быть, выглядели точно так же. Размышляя об этом, он слегка зажмурился. Сан выпрямила спину – ей, наверное, тяжело было так долго держать ребенка на руках.
– Ай-ай, пора отнести тебя маме. Руки затекли.
