Он подошел поближе и внимательно посмотрел на нее. Глаза Сан покраснели, но она слабо ему улыбнулась. Что такое? Широко распахнувший глаза Лин не стал спрашивать; вместо этого он поднял ладонь к ее щеке и пальцем стер капельки слез из-под ее век. Она молча прижалась к его руке. Кожа его была мягкой и теплой, и чувства, накопившиеся в ее душе, вдруг схлынули.
– Когда-нибудь… – мечтательно пробормотала она себе под нос. Когда-нибудь что? Лин задумчиво погладил ее по щеке. – …забери меня отсюда и увези – из Покчжончжана, из Корё.
– …!
– Давай отбросим титулы и позабудем о том, что ты Суджон-ху, а я госпожа, и отправимся куда-нибудь, где мы сможем жить просто как Ван Лин и Ван Сан. Нет, давай и имена отбросим: будем жить просто как ты и я.
– Сан, – позвал он ее тихо, и Сан, опустив глаза, горько улыбнулась.
– Хотя нет, ничего. Забудь! Ты не сможешь расстаться с Воном.
Смирение напополам с обидой, прозвучавшие в ее голосе, задели Лина. Казалось, она сдается и признает, что Вон занимает слишком большую часть его сердца, что ей никогда не победить. Раньше и Лин так думал. Не проронив ни слова, он кусал себя за щеку. В минуты одиночества он чувствовал нерешительность и не мог принять решение, но теперь!
– Сан, я… – тяжело заговорил он, но вдруг убрал ладонь от ее лица и отступил на шаг. Ее озадачил вдруг пробежавший по щеке холодок, и она попыталась шагнуть вслед за ним, но услышала шелест травы об обувь. Оглянувшись на звук, Сан увидела трех людей; внешне они были совершенно разными, но все как один выглядели одинаково удивленными.
– Вон! – испугавшись нежданного гостя, она случайно назвала его по имени и тут же прикрыла рот рукой. К счастью, говорила она тихо, и он мог вовсе не услышать свое имя или принять его за восклицание. А вот выражение лица незнакомца, стоявшего за наследным принцем, кажется, не изменилось вовсе. Лин вежливо поклонился Вону с ребенком на руках; тот, замерев, так и стоял неподвижно. Его взгляд упал на ребенка, и миндалевидные глаза подозрительно сузились. Во дворе у домика с соломенной крышей повисла напряженная тишина. Никто не мог вымолвить ни слова: ни Лин с Сан, ни Вон, глядевший то на них, то на ребенка, ни Сон Ин, проследивший за взглядом наследного принца и тоже увидевший младенца.
– Ох, так вот где этот ребенок! Так и кочует по рукам в поисках матери. Теперь и на руках у господина уснул негодник. Какова смелость! Позвольте я заберу его, господин, – прервала тишину Сонхва, вошедшая в комнату вместе с наследным принцем, и поспешила забрать ребенка у Лина. С губ Вона сорвался слабый вздох, больше походивший на стон. Когда Сонхва, держа малыша на руках, покинула их, на лице наследного принца расцвела особая улыбка.
– А я-то думал, не увижу тебя несколько дней, Лин! Догадался, что я приеду, и решил прискакать сюда и дождаться меня?
– Ээ, я…
– Но как же быть? У меня важная просьба к госпоже. Не мог бы ты оставить нас ненадолго? Как мы поговорим, поедем вместе.
– …Да, – он послушно отошел в сторону и уступил Вону место подле Сан. Взгляд его тем временем был прикован к Сон Ину. Заметив это, его высочество похлопал Сон Ина по плечу и радостно заговорил громче.
– Вы ведь знакомы? В будущем вам, вероятно, придется часто видеться, поэтому поприветствуйте друг друга как следует и избавьтесь от всякой неловкости, – то было скрытым повелением оставить их с Сан наедине. Догадливый Сон Ин отошел от наследного принца на несколько шагов.
– Тогда мы с Суджон-ху прогуляемся по окрестностям и полюбуемся местными пейзажами.
– Отлично. Я сам вернусь к дому, где живут местные, ждите меня там.
«Идите уже поскорее», – сквозило в его улыбке. Поторапливаемые наследным принцем, Лин с Сон Ином пробрались через кусты, что, подобно ширме, закрывали домик с соломенной крышей от чужих глаз.
Пока они прогуливались вдоль рисового поля, крестьяне, нагнувшись, пропалывали землю, а зеленые ростки колосились на ветру. Для них, прогуливавшихся в тишине выходцев из знатных семей, вокруг открывался мирный сельский пейзаж, но для крестьян, круглый год работавших от заката до рассвета, в разгаре был день, наполненный тяжелым трудом в поту. Когда Лин с Сон Ином проходили меж рисовых полей, в тени высоких деревьев, чьи ветви время от времени заслоняли их от ослепляющих солнечных лучей, двое крестьян, прежде усердно размахивавшие мотыгами, вдруг выпрямились и подбежали к ним.
– Так глаза меня не обманули! Я даже издалека узнал вас, господин!
– Я-я то-то-тоже в-вас…
– Вы? – улыбнулся Лин и поприветствовал Кэвона с Ёмбоком. Те стали старше, на их лицах появились глубокие морщины, но навстречу Суджон-ху они все равно неслись, словно обрадовавшиеся щенки. От их когда-то грубого и опасного поведения, от мошенничества и угроз кулаками не осталось ни следа, и теперь они, здоровые и покрытые потом от усердной работы, стояли напротив Лина с добродушными улыбками. – Вы пережили смуту! Слышал, вы храбро сражались с монголами, защищая это место. Для этого, быть может, поздновато, но все равно благодарю вас.
Кэвон, смущенный похвалой Суджон-ху, почесал голову.
