– Для меня это самый желанный подарок, Вон. Ничто не обрадовала бы меня так же сильно. Спасибо.
– Даром не отдам.
– Что? Ах ты скряга!
В ответ на ее возмущения Вон рассмеялся. Неясным и нагловатым смехом, который нередко можно было услышать от него как от наследного принца. Сев на мару, он ненадолго задумался, а после перешел к главному:
– Я улажу кое-какие дела, а после снова вернусь в Тэдо. Там можно встретить великое множество людей: обеспеченных верноподданных императорской земли, высокопоставленных чиновников, иностранных послов, торговцев. В будущем, когда я стану ваном Корё, они будут полезны моему правлению. Чтобы наверняка заручиться их поддержкой, нужны немалые деньги. И близко не сопоставимые с теми суммами, что выделены мне на пребывание при дворе.
– Ты просишь меня о деньгах?
– Да. Через два-три месяца я уеду. К этому моменту мне нужны триста кынов[79] золота, девятьсот кынов серебра и столько холста и шелка, сколько сможешь собрать.
Сан нахмурилась – просьба звучала затруднительно.
– Я не успею собрать все это так быстро – обстоятельства не лучшие. После смерти отца мои отношения с торговцами перестали быть такими, как прежде. Теперь у меня нет связей с купцами, вхожими в столицу. Из-за набега монголов на Янгвандо[80] все местные крестьяне остались с разграбленными полями; а в Чолладо и Кёнсандо[81] продолжают вспыхивать восстания, поэтому вести там хозяйство совсем не легко. Урожай пойдет не скоро, а до тех пор люди там вынуждены быть бережливыми и рассчитывать лишь на то, что смогли сохранить. В нашей провинции тоже приходится затянуть пояса.
– Ты собираешь с простого люда слишком малые суммы. Требуй половину урожая, как делают все остальные владельцы крестьянских угодий.
Сан засомневалась, не подводят ли ее собственные уши, и нахмурилась.
– Если я прямо сейчас соберу с них по половине от того, что есть, это будет сродни тому, чтобы убить их собственными руками!
– Да не умрут они, Сан. До этого ведь не умирали, жили себе и жили. Вот и дальше жить будут.
– О Небо! Нет, Вон, нет! – схватилась она за голову. Ей не верилось, что все эти слова произнес Вон. – Мои крестьяне – тоже твои люди! Где же любовь и жалость к ним? Куда делся человек, который, став ваном, хотел утешить мучимый народ и править им гуманно? Человек, который упразднил чиновников, притеснявших крестьянство, чтобы уменьшил народное бремя, и дал людям рис, чтобы накормить голодных? И кто тот человек, что без колебаний говорит сейчас столь черствые вещи?
– Их будущий правитель. Ван, который спасет всех этих людей.
Вон оборвал стебель одуванчика, что зацвел возле каменных ступеней, и пропустил желтые лепестки меж пальцев. Плавность и безмятежность его движений заставили кровь Сан закипеть.
– Спасет? Ван, который выжимает из народа все соки, а в довесок требует золота и серебра?
– При нынешней власти Корё продолжает приходить в упадок. Люди живут в безнадеге. Но когда я стану ваном, все изменится. Как того и хотите вы с Лином, я стану для народа светом и надеждой. Чтобы добиться этого, предстоит многое сделать, а на это нужды деньги. Потерпи еще немного, пока я не претворю эти надежды в жизнь. Пока не стану ваном. Так нужно, понимаешь? – голос его звучал по-прежнему мягко, но пальцы уничтожали маленькие лепестки. Они трагично падали вниз, слетаясь в кучку. Сан покачала головой.
– Нельзя выжимать из народа последние соки, чтобы стать ваном, Вон. Особенно если хочешь стать правителем, который этот народ спасет.
Где-то он это уже слышал. Вон не сумел сдержать невольный смех – в серьезном лице Сан он увидел Лина. «Не следует заботиться о народе лишь ради того, чтобы ухватиться за власть, а напротив, должно взять власть в свои руки ради того, чтобы заботиться о народе», – сказал ему тот в Тэдо.
«Как могут люди походить друг на друга настолько, чтобы и советы схожие давать? Это оттого, что они любят друг друга? Все так, Сан? Неужели все и правда так, Лин?» – стряхнув с пальцев оставшиеся лепестки, Вон вскочил и подошел к ней. Ее темные глаза, обращенные на него, горели решимостью не оступиться ни на шаг. «Похожи», – подумал наследный принц, глядя на нее сверху вниз. Двое его самых близких друзей похожи друг на друга. Глаза их сквозят честностью, выражения лиц – искренностью без прикрас, а души сияют чистотой. Даже упрямство, с которым они желали узнать, что задумал его высочество, было одним на двоих. И это было прекрасно. Благородство характеров своих друзей Вон любил так же сильно, как их ясные непорочные лица. Внутренний мир каждого из них был подобен драгоценному камню, который нелегко запятнать, даже если приложить усилия. Но было в этом и плохое. Он чувствовал себя одиноким. Человек, которого они уважали и ценили, человек, который любил их больше всех, он чувствовал себя самым одиноким и несчастным во всем мире. Вон хитро улыбнулся.
