– Я не выжимаю из людей последние соки, чтобы просто стать ваном, Сан. Я хочу править не только Корё, но и всем Великим Улусом. Хочу стать правителем, выше которого будет лишь один человек – император. Лишь тогда Корё получит власть, а его народ станет народом могущественной страны, – Вон подошел к Сан и похлопал ту по мягкому округлому плечу. Сердце ее налилось свинцом, смотреть на наследного принца ей стало тяжело. Сан окутало незнакомое леденящее чувство. А за спиной у нее тем временем раздался его веселый голос. – Если собрать все, о чем я прошу, сложно, подготовь столько, сколько будет возможно.
Сан обмерла. А Вон, недолго поколебавшись, стал удаляться от нее широким шагом.
– Вон, – позвала она, не поворачивая головы. Голос ее звучал тихо, но тут же заставил его остановиться. Сан медленно обернулась. Он, нахмурившись, ждал ее следующих слов.
– Мы все еще друзья? – сдавленно спросила она.
Его глаза на мгновение расширились, но вскоре он снова натянул на лицо свою неповторимую улыбку и коротко ответил:
– Конечно.
Мягкий взгляд раскосых глаз, пухлые красные губы. Как такой кроха может напоминать кого-то? Тан внимательно посмотрела на ребенка, которого ее свекровь держала на руках, и подумала о муже, что вернулся на родину, но так до сих пор и не предстал перед ней ни разу. Взглянув на этого малыша, любой бы сказал, что это именно его ребенок. Его ребенок, милый и красивый. Его ребенок, которого родила не она.
Тан посмотрела на мать малыша. Странная девушка с крупными и отчетливыми чертами лица и печальным взглядом; она смотрела на собственного ребенка куда суше, чем Тан. «И что ж в ней привлекло его высочество?» – гадала она. Не из обыкновенного любопытства, но оттого что именно это перевернуло ее жизнь вверх дном. Сколько она ни разглядывала монголку, так и не смогла понять, что именно понравилось в ней наследному принцу и почему он, так редко державший за руку саму Тан, вдруг подарил ребенка этой девушке. Потому что Есыджин во всем отличалась от нее. А быть может, дело в том, что с самого начала между ними с Воном все было иначе. С самого приезда в пёльгун рядом с горячими источниками Тан не понимала, что же в ней пленило сердце наследного принца!
– Так похож на отца. Выдающийся красавец, не правда ли? – ясно сказала королева.
– Да, – запоздало поняв, что слова ее величество обращены к ней, вздрогнула от испуга Тан.
Королева смотрела на нее как-то странно. С сочувствием, жалостью, злорадством. Тан напоминала ей «ту девушку» в «то время»: двадцать лет назад таким же взглядом, каким сейчас Тан смотрела на ребенка в руках королевы Вонсон, королева Чонхва смотрела на ее сына. Как и предупреждала ее величество, Тан постигла та же участь. Недавно и сама королева была опустошена из-за Муби, но над невесткой, оказавшей в подобной ситуации, она злорадствовала.
– В такие моменты твоя тетя устраивала празднества. Разве ты не станешь?
– Я об этом пока не ду…
– Ты должна занять свое место за столом и потчевать этого ребенка. Твое поведение должно за тебя говорить: «Может, ты и родила ему сына, может. и стала первой женой, но
Тан прикусила губу и низко склонила голову. Унижения королевы ее совершенно не задевали – больше всего от них страдала она сама. Дурнушка, которая так и не смогла выносить вану ни единого наследника.
Дрожащими ногами девушка ступала по лестнице Кёнсонгуна. Льющиеся слезы застилали ей глаза. Отчего она так печальна? Чин Кван, замерший во дворе в ожидании ее возвращения, с тревогой наблюдал за Тан, но, лишь увидел, как некрепко она стоит на ногах, не выдержал и бросился к ней. Однако его уберегли от недопустимых прикосновений к супруге наследного принца; это сделала другая супруга наследного принца – Есынджин. Она ухватилась за тонкую руку Тан и была немало удивлена – казалось, приложи хоть каплю сил, та сломается.
– Смотри под ноги.
Тан подняла на нее свои круглые от удивления и влажные от слез глаза. Маленькая робкая девушка. Она словно полевой цветочек, крохотная птичка, легкий ветерок. С самой первой встречи Есыджин не испытывала к ней ненависти. Лишь сострадание. Быть может, от того, что этой несчастной девушке предстояло жить в тех же страданиях, что и самой монголке? Рассмеявшись над собственными мыслями, Есыджин повторила свои слова на монгольском – тюркский Тан не понимала:
– Я сказала смотреть под ноги. Лестница еще не закончилась.
– Спа… сибо, – смутилась Тан. Подоспевший к ним Чин Кван смутился не меньше. Шея его покраснела, а неловко вытянутую руку он поспешно опустил.
– Ты ведь был одним из тех, кто сопровождал его высочество в Тэдо? – узнала Чин Квана Есыджин и подозрительно посмотрела на него. – Из города исчез неожиданно, и вот он ты. Здесь. Теперь сопровождаешь не наследного принца, а его жену?
– Нет. Его высочество послал меня сюда, чтобы я передал послание супруге наследного принца.
– Какое?
