«Отослал меня в Кэгён, будто я тебе приелась, а теперь посылаешь отдельных гонцов к ней?» – Глаза Есыджин засверкали любопытством, но вскоре она неловко улыбнулась Тан.
– Извини. Услышала про послание супруге, и само вырвалось.
– Ничего, ничего, – покачала головой Тан. Она почувствовала тепло заботы и внимания от этой высокой приятной девушки, и сердце ее затрепетало. Нежная улыбка чужестранки была проявлением доброты и не имела ничего общего с ревностью и ненавистью. Тан мило велела Чин Квану:
– Говори. Что просил передать мне его высочество?
– Его высочество… велел передать, что по возвращении в страну хотел тут же приехать и повидаться с вами и развеять все ваши печали, но не смог, за что просит прощения. Сказал, что, приехав в Кэгён, первым делом навестит вас…
– Вот так да, – широко распахнув глаза, улыбнулась Есыджин. – Его высочество, видно, очень соскучился по супруге.
– Нет, это… быть такого не может.
Первая супруга наследного принца взглянула на раскрасневшуюся от смущения Тан. Ей вдруг стало очень жаль девушку, и она прошептала себе под нос: «Я тоже знаю, что такого быть не может, – уж Есыджин-то лучше всех понимала, что девушка, которую он хотел увидеть, девушка, чьи печали желал развеять, – не Тан, похожая на крохотную птичку, и не она сама. – И все же к ней он хорошо относится. Как того заслуживает жена, как заслуживает супруга наследного принца. А я лишь замена, кукла, которую он использует, чтобы дать выход своей похоти. Одно с другим не сравнить. А ведь это она – жена-брошенка, так почему с ней он ведет себя иначе? Потому что она сестра Ван Лина?»
От мыслей об этом она задыхалась. В тех мгновениях между ночами горячей, животной страсти и несравненно холодными утрами и потерялись ее самоуважение и достоинство. Те моменты совсем ее истерзали. И даже после рождения ребенка между ними все осталось по-прежнему. Малыш был лишь последствием проявления необузданных желаний наследного принца, поэтому о нем его высочество совершенно не заботился, пусть тот и был его кровью и плотью.
«Не жди, что появление ребенка изменит хоть что-то. Знаешь, какие отношения мне ненавистнее всех в этом мире? Отношения отцов и детей – хуже них нет», – лишь бездушный мог сказать такое прямо при ребенке! Бездушный волк! Ужасный человек! Лишь подумав о сыне, которого держала на руках стоявшая у нее за спиной няня, Есыджин почувствовала горечь. Но вдруг, удивившись теплу прикоснувшейся к ней ладони, подняла голову. На нее с беспокойством смотрела Тан.
– Все действительно не так, как вы подумали. Его высочество вовсе не соскучился по мне, просто человек он очень добрый, вот и прислал мне гонца с посланием. Но…
Крохотное и изящное личико девушки омрачала тревога. Что она хотела добавить? Наверное, нечто сродни «не печальтесь». Несчастная девушка! Есыджин аккуратно положила свою ладонь поверх теплой маленькой ладошки Тан.
– Я тебе очень завидую – это ты знаешь его очень добрым.
Дальше по Кёнсонгуну они двинулись, взявшись за руки. Две супруги наследного принца шли бок о бок, а за ними следовали встревоженный Чин Кван и растерянные придворные дамы.
Человек он очень добрый! Есыджин хотелось тотчас снять с себя маску невозмутимого спокойствия и расхохотаться в голос. Ее обуревало жгучее желание раскрыть всем истинную натуру наследного принца, рассказать, каким «добрым» он был. Уголки ее губ едва заметно опустились. А Тан, не знавшая тому причины, переживала о том, что неосознанно могла чем-то задеть чувства своей собеседницы.
– Я не желала вас обидеть. Его высочество лишь пытался проявить любезность. Я пыталась сказать именно это.
– Любезность! В том и дело. Я завидую тому, что тебя он уважает настолько, чтобы соблюдать любезности.
– Не понимаю, о чем вы, – отняла руку Тан. Ей показалась, будто Есыджин ее дразнит. Должно быть, совсем лишилась рассудка, раз на мгновение почувствовала благосклонность к другой жене своего супруга. И как она могла забыть, что ее собственная свекровь сотворила с ее тетей, хотя и слышала об этом сотни раз? Лицо ее похолодело, но, заметив это, чужестранка тут же вновь взяла девушку за руку.
– Не пойми меня неправильно. На самом деле лишь я одна могу разделить твою душевную боль.
– Мою боль? И что ж это за боль такая? – дрожала от нескончаемого гнева Тан. Уж лучше б первая супруга его высочества была такой же прямолинейной и дикой, как королева Вонсон, но эта девушка куда хитрее. Сначала улыбается ей ласково, а после попытается избавиться от нее! Стиснув зубы, она прошептала так, чтобы ни Чин Кван, ни придворные ее не услышали:
– Я готова, как и тетя, провести остаток жизни запертой в пёльгуне. Ни разу я не роптала и не страшилась уготованной мне судьбы. Я чувствовала: и вы, и королева Вонсон – люди, которых он ценит, драгоценные для него люди. Это тоже сродни части моей судьбы. Именно поэтому мое сердце со всем примирилось. Сколь искренни бы ни были мои чувства, отклика они не найдут, но кроме них у меня ничего нет. Поэтому, прошу, не глумитесь над ними.
– Тс-с, тс-с. Я сказала…
