И несмотря на ужасную ситуацию, я улыбнулся. У Тони было пятеро сыновей и он никогда не ругался, как нормальный человек, хотя с его-то работой я бы вообще только матом разговаривал.
– Тони, у меня две просьбы. Ты можешь все разузнать про этого урода? Я должен стереть его в порошок.
– Не вопрос. А что ещё?
– Что можно сделать, чтобы фотографии пропали?
– Ох, Джейми… Это непросто…
– Но у тебя же есть связи в даркнет. Я знаю, что ты их используешь, когда собираешься материалы для репортажей.
Тони недовольно закряхтел, помолчал, а потом спросил:
– Сколько ей было лет, когда ее сфотографировали?
– Я не знаю, думаю семнадцать, но может, конечно, и восемнадцать.
– Полный п… пост-продакшен. Это же подсудное дело?! Она заявила на него?
– Нет. Вместо того, чтобы прищучить мерзавца, она взяла всю вину на себя.
– Ох… Джейми, дай мне больше информации: имена, пароли, явки. Я посмотрю, что смогу сделать.
– Спасибо, Тони.
– Пока не за что. А как ты смотришь на то, чтобы поработать вместе? Если тебе надоело в «Любовь-морковь», можешь смело переходить ко мне. Боюсь только, что ты мне насильников слишком симпатичными сделаешь… И вместо разоблачающего репортажа получится ток-шоу для любительниц дарк-романов.
– Я подумаю, – сквозь отрывистый смех сказал я.
Без Роуз «Любовь-морковь» все равно потеряла смысл. Может быть, настало время оглянуться по сторонам и подыскать что-то новое?
***
Отец отшвырнул газету на стол, едва не задев хрустальные бокалы, когда мы с Оливией и Пенелопой вошли в столовую.
– Удивительная беспечность, – крякнул он, указывая на нас пальцем, но смотря на Маркуса. – Открытия Игр послезавтра, а они решили отдохнуть в Глазго.
Старший брат хмыкнул, не отрывая взгляда от своей тарелки с зеленой спаржей и рыбой. Он даже не посмотрел на жену, с которой не виделся два дня. Похоже, его ни капельки не интересовало, где она пропадала и чем занималась.
– Но отец, у тебя же всегда все под контролем, – заметил я, занимая место в центре стола. Мне хотелось пододвинуть стул для Пенелопы и сесть с ней рядом, но такая забота вызвала бы подозрения. – Или тебе нужна наша помощь?
– Конечно, нет! – взвился он.
Оливия села напротив меня, а Пенелопа заняла место рядом с мужем, активно пережевывающим кусок рыбы. Я отвернулся, чтобы меня не стошнило. Вытащил из кармана джинсов телефон и написал Мелани сообщение.
– Немедленно убери телефон. – Мама указала на него ножом. – В приличном обществе так себя не ведут.
Прежде чем отключить его, я написал ещё одно сообщение.
– И на кого я трачу свое драгоценное время? – продолжила возмущаться мама. – Учу, воспитываю, забочусь. Все бестолку! Даже к ужину не могут явиться вовремя.
С моих губ против воли сорвался гнусный смешок. Мама бросила вилку на стол, явно не разделяя моего веселья.
– Что?
Из холла понеслись какие-то восторженные голоса, кто-то что-то уронил, а потом захихикал.
– Что за чертовщина? – встрепенулся отец.
Мы обернулись к распахнутым дверям как раз в том момент, когда на пороге появился Дуглас. Старший брат моего отца выглядел как рыжеволосая версия Шона Коннери: элегантно, сексуально, харизматично. Твидовой костюм в семейных коричнево-зеленых цветах отлично сидел на его статной фигуре. На запястье руки, которой он поправлял галстук, блестели золотые часы. Зеленые глаза были хитро прищурены, а губы изогнуты в лукавой полуулыбке.
– Дядя Дуглас! – воскликнула Оливия и приподнялась со стула, но отец остановил её взмахом руки.
– Брат, – холодно бросил он.
– Грэхэм, – с откровенной насмешкой отозвался Дуглас.
Он направился к моей матери. Она поджала губы и отвернулась, когда он остановился рядом, но протянула ему руку для галантного поцелуя, а потом сразу отдернула её и спрятала под атласной салфеткой на коленях.
– Мы не ждали тебя раньше открытия Игр, – процедил отец.
Желваки на его скулах заиграли, когда их с братом взгляды встретились. В воздухе заискрило от напряжения. Если и существовал человек, которого мои родители не любили больше меня, то это был Дуглас.
– Решил сделать вам приятный сюрприз, – промурлыкал дядя. Он подошел ко мне и добродушно похлопал по плечу. – Ну, чемпион, как твои дела? Сколько девушек было на этой неделе?
– Дуглас! – взвизгнула мама.
Я обожал своего дядю.
– Одна. И мне её вполне достаточно.
– Сдаешь позиции, – покачал головой Дуглас и, так и не дойдя до моего отца, Маркуса и Пенелопы, сел напротив Оливии.
– Когда ты успел? – поразилась сестра. – Это что, Ме…
Я стукнул её ногой под столом. Оливия ойкнула и подскочила, недовольно сверкнув глазами.
Дуглас вытащил из нагрудного кармана маленькую золотую коробочку и положил перед Оливией. Та с любопытством приподняла брови.
– С днем рождения, детка.
– Но у меня же через пять дней.
