Двое резко вскинули головы, а Эндрю принялся щелкать мышкой на проводе, чтобы закрыть вкладку с дефиле. Лица всех трех приняли пунцовый оттенок. Ангуса на них нет.
– Совсем сдурели? – спросил я. Все трое поднялись, но я положил руку на плечо Эндрю. – Сидеть.
Кровь отхлынула от его лица.
Его друзья бросились врассыпную.
– Я… я… – Эндрю запинался.
– Кто это? – Я кивнул в сторону ребят, которые развели видимость активной деятельности, перетаскивая тюки газет вдоль стены, хотя смысла в этом не наблюдалось.
– Грег и Коди, мои одноклассники. Они проходили практику в ресторане, но тот неожиданно закрылся. По наводке Ангуса туда нагрянула санэпидемстанция. Парни оказались на улице.
– И Ангус забрал их к себе.
– Так точно.
Я сложил руки на груди.
– А почему вы не в мэрии вместе с ним?
Щеки Эндрю снова стали красными, даже уши окрасились в пурпурный цвет. Того и гляди загорятся.
– Мы проспали.
Я поднял брови, уставившись на пацана.
– И Ангус не свежевал вас?
Эндрю вжал голову в плечи.
– Он дал нам шанс исправиться. Один единственный. Мы втроем должны сами выбрать тему, собрать информацию, написать текст и подготовить видео или фотоматериал. Если статья будет достойна того, чтобы её опубликовали, то мы сможем остаться, если нет, прощай редакция. – Он помедлил, тяжело сглотнул и добавил: – Без рекомендательного письма и подтверждения для школы.
Я оглянулся на ребят, которые замерли у стены, пытаясь подслушать, о чем мы говорим. Потом снова посмотрел на Эндрю и экран компьютера.
– И вы на самом деле думали, что человека, работавшего в Ираке военным корреспондентом, сможете поразить статьей о женском белье?
Эндрю неуверенно покачал головой.
– Нет?
– Нет.
Я подергал носком кроссовка, пытаясь взвесить все за и против. Полчаса назад я сомневался, справлюсь ли с одним практикантом, а тут сразу три!
– Винни, – позвал я.
Виннифред подняла глаза от экрана компьютера.
– Как думаешь, если я заберу эти троих, Ангус разозлится?
– Я думаю, ты спасешь его последнюю нервную клетку.
Ну что ж, так тому и быть.
– Мелани, прекрати дергаться. – Линн положила ладонь на мое колено, чтобы удержать ногу на месте. – У меня уже перед глазами рябит.
– Его час назад должны были перевести в обычную палату.
– Конечно, в больницах же все происходит строго по расписанию.
Я нетерпеливо вздохнула и дернула ногой.
– Хочешь, принесу тебе кофе? Или шоколадку? – спросила Линн. – Я видела в конце коридора автомат.
– Мне кусок в горло не лезет.
Я съела несколько картофелин ночью, но это было больше девяти часов назад. Думала, что чувство голода напомнит о себе хотя бы к обеду, но я ощущала только пугающую тяжесть, словно проглотила камни.
– Тогда поиграем в «Крестики-Нолики»? Или я «Вижу то, чего не видишь ты»?
– Линн… – застонала я и закрыла лицо ладонями.
Занимаясь вместе с Джейми перестановкой в книжном магазине, я смогла отвлечься от своих страхов, но, встретив рассвет в пустой комнате дедушки, вновь ощутила парализующий ужас.
– Мелани, – строго произнесла Линн и отлепила мои ладони от лица, – он сломал ногу.
– Шейку бедра.
– Хорошо, будь по-твоему, но это просто кости. Не рак, не деменция, не какая-то жуткая аутоиммунная хренотень.
Это был веский аргумент.
– Но…
– Но?
– А если тазобедренный протез не приживется?
– Что тебе по этому поводу сказал Джейми?
В этот момент я пожалела, что по дороге в больницу поведала подруге в мельчайших подробностях все, что случилось за последние пару дней.
– Он попросил не бежать впереди паровоза, – нахмурившись, призналась я.
– Он очень мне нравится, – улыбнулась Линн.
– А мне – нет.
Линн приподняла широкие брови, вынуждая пояснить свою мысль.
– Меньше, чем через неделю, он возвращается в Лондон.
– Это не значит, что он плохой человек.
– Это значит, что между нами ничего не может быть.
– А вдруг он решит остаться в Шотландии?
Я грустно хмыкнула.
– Ну конечно. А завтра моя книга получит Нобелевскую премию по литературе.
– Чем черт не шутит, – подмигнула Линн. – Кстати, как поживает рукопись? Ты уже отправила её на конкурс?
– Мне осталось доработать три сцены. Вообще-то я планировала этим заняться сразу после возвращения из Глазго, но случилась… жизнь.
Уголки губ Линн опустились, но я не успела ничего добавить. На пороге зала для посетителей появилась медсестра.
– Мисс Уайт? – позвала она, и я тут же вскочила с места.
Она проводила меня и Линн по коридору и приоткрыла дверь, пропуская в двухместную палату. Я зашла с дико бьющимся сердцем в панике от того, что я очень хотела увидеть дедушку, но ужасно боялась, что падение и операция оставили на нем слишком большие следы.
Он лежал на одной из двух коек, накрытый тонким белым покрывалом. Вторая койка оставалась пустой. Левая нога была выше правой, прямо лежала на подушке и была зафиксирована. Кожа на лице стала бледной. Морщинки около носа углубились. Под глазами залегли темные круги.
– Мелани, – позвал дедушка. – Почему ты плачешь, девочка моя?
