Редакция выглядела точно так же, как и двенадцать лет назад: столы, разделенные перегородками, были завалены бумагами, вдоль стен стояли штативы и перевязанные бечевкой стопки газет. В пыльном воздухе витал запах пережженных кофейных зерен и типографской краски. Сотрудники не суетились и не бегали, как на Би-би-си, а степенно делали заметки на стареньких компьютерах или попивали кофе из разноцветных керамических чашек у кухонного уголка, состоявшего из дребезжавшего холодильника, микроволновки и кофеварки. И никто не обращал на меня внимание.
Я шел, оглядываясь по сторонам в поисках Ангуса. Раньше он сидел вместе со всеми, предпочитая находиться среди коллег, а не в отдельном кабинете, который ему давно полагался по статусу главного редактора национальных новостей, но, к моей досаде, его нигде не было видно. Неужели он изменил своим привычкам?
– Пресвятая Богородица, это что, Джейми Маккензи? – раздался знакомый голос, и из-за стола справа от меня встала женщина.
Зеленая футболка была заправлена в красные бермуды. Волосы шоколадного цвета с серебряными корнями были собраны в хвостик. Карие глаза в окружении морщинок озорно блестели. Губы растянулись в улыбке, обнажая два крупных верхних зуба.
– Винни!
Она раскинула руки, когда я быстро зашагал в её сторону.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Виннифред, целуя меня по очереди в щеки. Тебя выгнали с Би-би-си, и ты решил вернулся ко мне?
– Ты бы этого хотела, да?
Виннифред кокетливым жестом поправила хвостик. На запястье зазвенели фенечки с многочисленных рок-фестивалей.
– В прошлый раз ты был слишком молод, теперь я слишком стара. Жизнь ужасно несправедлива. – Виннифред взяла меня под локоть и повела в сторону кухни. – Пойдем, я угощу тебя кофе и кексами. Ты все ещё такой же вечно голодный?
Я довольно хмыкнул, утвердительно кивнув.
– А ты все ещё ведешь колонку с советами для матерей?
– Естественно. Кто ещё будет писать рецепты торта для грудничков двадцать лет подряд? Только такая идиотка, как я. – Виннифред вручила мне шоколадный кекс и жуткую кружку в форме утки: с одной стороны какой-то умник вылепил клюв, с другой – из хвоста сделал ручку, а потом покрасил в цыплячий цвет. – Как там в Лондоне?
– Понятия не имею. Я уже больше недели в Шотландии.
Виннифред округлила глаза, отчего морщинки вокруг них разгладились.
– Только не говори, что ты решил вернуться.
– А это было бы настолько удивительно?
Виннифред энергично закивала. Я был с ней согласен: я любил сумасшедший ритм Лондона, лавировать на мотоцикле по пробкам, каждый день питаться в новом ресторане и иметь такой выбор, чтобы никогда не встречаться с одной и той же девушкой дважды.
Когда отец Сэма, спросил, не хочу ли я обосноваться на Олдерни, я чуть не рассмеялся: где я и где милый крохотный остров с населением в две тысячи человек? Хотя в Диорлин и Гринхилл проживало в десятки раз больше людей, мне тут все равно было тесно. Но, может быть, не так уж и плохо, приезжать в Шотландию чаще, чем раз в десятилетие?
Я откусил от кекса и сделал большой глоток. Рот наполнил вкус дешевого кофе и воспоминаний: рыжий мальчишка в поисках смысла жизни за пределами театральной сцены рядом с бывшим военным корреспондентом.
– Ты не знаешь, куда подевался Ангус?
– Уехал в мэрию на пресс-конференцию по поводу нелегальной ловли рыбы. Наш борец за справедливость.
– Ну кто-то же должен.
– Он слишком часто переходит дорогу местным. Маргарет была бы счастлива, если бы он писал про воскресные службы и блошиные рынки.
– Тогда ей стоило подыскать другого мужа.
Виннифред фыркнула и отвернулась к навесному шкафу, чтобы достать белую кружку в зеленый горошек. Рядом стояло ещё с десяток чашек самой причудливой окраски: серо-бур-малиновая в крапинку, цвета неоновой вывески, февральской грязи и молнии на закатном небе.
– Что за дальтоник это сделал?
– Я. Гончарные курсы – мое новое хобби, что-то вроде арт-терапии.
– Очень красиво получилось, – присвистнул я. – Ты принимаешь заказы на чайные сервизы?
– Я сделаю тебе в подарок к свадьбе.
– Тогда мне придет очень долго ждать.
Виннифред громко рассмеялась.
Я доел кекс и осмотрелся. За ближайшим к кухне столом, боком ко мне, сидело трое подростков. Одним из них, к моему удивлению, оказался Эндрю, который должен был ходить хвостом за Ангусом, но почему-то прохлаждаться в редакции.
Если я не верил в себя, но в меня верили Мелани и Ангус, было ли этого достаточно?
– Винни, я отлучусь, ладно? Надо поговорить с Эндрю.
– Без проблем. Мне все равно пора возвращаясь к работе. Нужно придумать инструкцию к поделке на тему «Лето в Шотландии». Есть идеи?
– Обязательно используй резиновые сапоги и комаров.
Виннифред закатила глаза.
Я подошел к пацанам. На экране шло видео с показом мод «Виктория Сикрет»: по подиуму дефилировала Жизель Бюдхен в нижнем белье, а за её спиной раскинулись белые крылья.
Ребята не заметили меня. Я обошел их и присел на краешек стола. Их рты были открыты, а глаза остекленели от восторга.
– Привет.
