В глазах защипало. Я сглотнула и покачала головой. Меня захлестывали эмоции, которым не место в моем сердце. Джейми не место в моем сердце. У нас был договор с ограниченным сроком годности.
– Не стоит, – ответила я не своим голосом, чувствуя, как сердце покрывается новыми трещинами.
– Ладно…
Джейми поцеловал меня в затылок, убрал руки с плеч и отступил назад. Усилием воли я заставила себя остаться на месте, а не последовать за ним.
– Спокойной ночи, Джейми.
– Спокойной ночи, Мелани.
Не оборачиваясь, я слушала его шаги вниз по лестнице. Он все-таки покидал меня, и это было правильно, очень правильно. На первом этаже над входной дверью звякнул колокольчик прощаясь. Я судорожно вздохнула, пытаясь расправить плечи. Ничего не получилось. На улице заклокотал мотор. Джейми уезжал. Хорошо. Нас связывал только секс ради моей рукописи, ничего более. Глаза снова наполнились слезами. Развернувшись, я бросилась к окну в своей комнате. Защелка со скрипом поддалась, окно отворилось. Я перегнулась через подоконник и увидела, как огромный мотоцикл срывается с места и растворяется в чернильной пустоте.
В кофейне на углу Гленстрит я заказал большую кружку кофе с сахаром и молоком, а также двойную порцию омлета с беконом и свежими помидорами, но этим не ограничился и дополнительно взял жареные колбаски, грибы и печеный картофель. С момента полночного ужина у Мелани прошло шесть часов.
Я не поехал домой, а бесцельно кружил вокруг Диорлин, пытаясь хоть немного упорядочить свои мысли и… чувства. В мои планы не входило играть роль жилетки для Мелани, но почему-то именно это я и собирался сделать. Однако она выпроводила меня, и это странном образом… задело.
Что за чертова хренотень?
И если в своих чувствах я не мог разобраться, сколько не пытался, то в другом вопросе кое к какому консенсусу все-таки пришел после телефонного разговора с Оливией: пора было избавиться от страха.
– У тебя есть планы на сегодня? – спросил я. – Пожалуйста, скажи, что я должен все бросить и срочно приехать к тебе.
– Не знаю, что ты учудил, но я собираюсь с мамой и дядей Дугласом в магазин мебели. Они уже целый час спорят о том, какой гарнитур надо поставить в гостиной моих новых апартаментах: один большой диван и три кресла или два дивана и одно канапе.
– Оливия, ты должна рассказать им правду.
Сестра шумно выдохнула.
– Это сложно.
– И будет ещё сложнее, когда они приедут на новоселье, которого не будет. Или позвонят в клинику, где ты не собираешься работать.
– Джейми…
– Просто сделай это.
– Ладно, я постараюсь.
На заднем фоне послышалось цоканье каблуков, а следом голос мамы: «Оливия, мы тебя ждем. Мебель сама себя не купит».
– Люблю тебя, братик, – бросила Оливия и отключилась.
Я проверил сообщения. Ни одного нового. Проклятие.
– Повар сказал, что все готово. Мне нести или вы подождете вашего гостя? – спросила официантка, подойдя к моему столику.
– Несите, – буркнул я.
– Все сразу вам одному? – поразилась девушка.
– И чем быстрее, тем лучше.
Она оглянулась на пустые столики и оттянула вниз свой топик, открывая вид на пышную грудь.
– Я могла бы составить вам компанию.
Мой взгляд скользнул по её крупному рту, груди, по крутым бедрам. И вернулся к телефону в моих руках. Вот уже час я ждал ответа от Мелани.
– В другой раз.
Официантка скуксилась и удалилась, чтобы через минуту вернуться с огромным подносом, ломящимся от моего завтрака.
– Приятного аппетита.
Я коротко кивнул и набросился на еду, но неожиданно для самого себя понял, что каждый кусочек возвращает мысленно в прошедшую ночь и к Мелани, которая на краткий момент впустила меня в свою обыденную жизнь. То, как мы готовили, делили пищу, мыли посуду, было умиротворяюще и так… по-семейному. Я попытался распробовать слово на языке, но в качестве исключения не испытал при этом ни горечи, ни отвращения.
Телефон рядом с кружкой завибрировал.
Дышать стало капельку легче. Я доел жареные колбаски, задаваясь вопросом: гордилась бы мной Мелани, если бы узнала, что я собираюсь сделать?
Расплатившись у прилавка, я покинул кофейню и прошел по Гленстрит до входа в четырехэтажное каменной здание. Над дверьми из темного лакированного дерева висела табличка: «Воскресные новости Гринхилл». Я поднялся на второй этаж, где, если память мне не изменяла, располагались отделы национальных новостей, спорта и развлечений.
