– Наверное, проблема в том, что он не мой отец! – неожиданно воскликнул Джейми, и слезы, стоявшие в глазах, пролились на щеки, усыпанные веснушками.
Я обомлела.
– Что?
– Я только что узнал, что моя мать изменяла ему. Я – не сын Грэхэма Маккензи, а его брата, и ему об этом прекрасно известно!
Я пыталась переварить новую информацию. Какой ужас сейчас должен был испытывать Джейми. Я сцеловала слезы с его щек, мечтая так же осушить его боль.
– Люди усыновляют чужих детей и становятся им настоящими родителями. У твоей матери и Грэхема был шанс, но они предпочли видеть в тебе лишь отражение своих ошибок. Это очень низко и эгоистично, и точно никак не относится к тебе. Ты чуткий, внимательный, заботливый, креативный, сильный, самый лучший мужчина на свете. Помимо моего дедушки, конечно.
Уголок его губы дрогнул в намеке на улыбку.
– С Ричардом я даже не буду соревноваться. Но ты ошибаешься.
– Нет. Ты потрясающий, Джейми.
Я наклонилась и поцеловала его в губы. Сильный привкус виски напугал меня. Кевин в ту ночь тоже был пьян… но нельзя, нельзя сравнивать этих двух мужчин. Джейми никогда не причинит мне вреда. Он заслужил того, чтобы я переборола свои страхи.
Я крепко сжала его в объятиях, представляя, как защищаю собой от всего мира.
– Нет никакой разницы, кто твой биологический отец или что сделали Эвелин и Грэхем, ты – Джейми Маккензи, замечательный брат, верный друг, заботливый любовник и прекрасный наставник. Любой человек должен быть счастлив иметь тебя в своей жизни. Я счастлива! Счастлива, что ты зашел в мой книжный магазин и поставил все с ног на голову, что дал мне силы вплотную заняться рукописью и подготовить её к конкурсу. Без тебя ничего бы не было. – Мои пальцы зарылись в короткие рыжие волосы на затылке. – Я счастлива, что ты стал моим первым мужчиной. И единственным.
Джейми нахмурился. Его взгляд, только что рассеянно блуждавший, сконцентрировался на моем лице.
– Единственным?
– Так будет лучше всего. Тем более, будем честны, лучше тебя мне никого не найти.
Он прерывисто вздохнул и положил ладони на мои бедра. Я видела, как его опьянение и боль уступают место желанию.
– Ты правда особенная, Мелани.
Мое сердцебиение усилилось. Я не получу от него признание в любви, но я возьму все без остатка, что он сможет мне дать. Я впилась нетерпеливым поцелуем в его губы, а рукам позволила соскользнуть по плечам и рукам до ладоней. Переплела свои пальцы с его и вместе мы сжали оранжевую ткань платья.
– Надо закрыть на замок дверь, – пробормотал в мои губы Джейми. – Кто-то может войти.
– Что-то тебя это не волновало, когда мы были в примерочной.
Он тихо рассмеялся. Клокочущий звук заставил мое сердце растаять. Я снова нашла его губы и представила, как собираю его смех в стеклянный пузырек, как он искрится золотыми бликами, и я пью его маленькими капельками, как волшебную микстуру.
Джейми поднял подол платья, а потом провел ладонями по моим обнаженным ногам вверх и поддел кружевные тесемки трусиков. Я помогла их снять, встав перед ним в полный рост, а потом снова опустилась на колени. Как истинный шотландец Джейми носил национальный костюм правильно – под килтом ничего не было.
Он сжал мои ягодицы руками, осыпал поцелуями шею, и меня охватило сладостное предвкушение.
Джейми чертыхнулся.
– У меня с собой ничего нет.
«Не повторяй ошибок матери», – предостерег внутренний голос.
Я проигнорировала его. Сейчас Джейми был, как оголенный нерв – уязвимый и абсолютно искренний, и любая преграда между нами казалась неуместной. Даже если это означало, что я могла забеременеть.
– Ты сможешь вовремя остановиться? – спросила я на всякий случай.
Джейми кивнул, и я полностью ему доверилась в очередной раз.
Я пробежал глазами заметки Эндрю и сделал несколько замечаний. Одно из них относилось к жирным отпечаткам его пальцев на бумаге. Однако сама по себе статья получилась годной.
– Добавь ещё пару личных историй в середине и вычеркни вот это предложение. Тут есть внутреннее противоречие с предыдущим абзацем.
Я захлопнул блокнот, передал его Эндрю и снова посмотрел на Мелани. Она сидела на пледе в тени дерева с ноутбуком на коленях и вносила правки в рукопись. Ещё двадцать-тридцать страниц, – и причина, по которой мы сошлись, исчезнет. Радовало ли меня это? Нисколько. От опьянения не осталось и следа, а вот странное тянущее чувство в груди лишь усиливалось.
– Мистер Маккензи, – окрикнул Коди, – можно вас на минуточку?
На откидном дисплее камеры он показал мне ролик с сотней запечатленных посетителей, на лицах которых отражалась вся гамма чувств: от восторга при виде сахарной ваты до слез разочарования из-за проигрыша в метании ядра.
– Как думаете, это можно использовать для репортажа?
– Нужно, Коди, нужно. Но в следующий раз помой руки, прежде чем прикасаться к камере. Она, как женщина. С ней нужно обращаться с уважением.
– Да, сэр.
Грег учился подпрыгивать и задирать ноги с прямой спиной вместе с двумя профессиональными танцовщицами на сцене, вызывая дружный хохот у окруживших их людей, но его это ни капельки не заботило.
