Дуглас уже дожидался нас. В шикарном темно-зеленом костюме и с элегантно уложенными рыжими волосами он казался сошедшим с экрана голивудским актером. Так же роскошно выглядел Райан Гослинг в фильме «Эта дурацкая любовь», только на тридцать лет моложе. Свет ближайшего фонаря окутывал его мягким светом, как фильтр, наложенный на пост-продакшене.
Бывший дядя и ныне отец стоял у своего БМВ и дергал ногой. Дуглас умел нервничать? Сколько удивительных открытий за один вечер!
Я растолкал уснувшего Питера и выволок из такси.
– Подожди меня здесь, – бросил я Дугласу, проходя мимо. – Мне надо положить друга спать.
Однако втащить Питера вверх по лестнице оказалось непосильной задачей, но и оставлять ночевать на коврике под дверью было как-то не комильфо.
– Давай я помогу.
Дуглас подхватил Питера под другой локоть, и вместе нам удалось довести его до дивана в гостиной, где все эти дни спал я. После этого я кивнул Дугласу следовать за мной на кухню. Там я налил нам два стакана воды. Приглашать его за стол показалось неправильным – это был чужой дом, поэтому я остался стоять, прислонившись к раковине.
– Что ты хотел? – спросил я.
Он сделал глоток.
– Я не собираюсь оправдываться или просить у тебя прощения. Дай мне просто рассказать, как все было на самом деле, хорошо?
Я пожал плечами. Вряд ли он сможет меня удивить.
– Мы с Эвелин начали встречаться задолго до того, как она познакомилась с Грэхэмом.
По спине пробежали мурашки. Ладно, может быть, я ошибался.
– Это были очень страстные отношения. То вместе, то порознь. Не проходило и недели, чтобы мы не разбегались и не сходились снова. Бурные скандалы заканчивались не менее бурным сексом…
– Умоляю, давай без подробностей.
– Извини. Эвелин хотела всего и сразу, а я, хоть и бешено любил её, не хотел жениться. Мне не было даже тридцати! Кто с такой шикарной внешностью, – он показал на себя рукой, и против воли я согласно кивнул, – и богатством связывает себя узами брака в столь юном возрасте?
Я мог бы привести в пример Сэма, который в двадцать три сделал предложение Роуз, но Дуглас его не знал, так что смысла в этом не было.
– Эвелин никогда не отличалась терпением, а её родители, которые грезили выгодным браком для своей дочурки, давили на неё ещё больше. Она решила вызвать у меня ревность, закрутив роман с Грэхэмом, но все кончилось их свадьбой и рождением Маркуса. Грэхэм, в отличие от меня, никогда не руководствовался чувствами. Наследство Эвелин и слияние двух могущественных семей волновало его куда больше, чем все остальное. – Дуглас хмыкнул и сделал ещё один глоток. – Хотя не исключаю, что он тоже в нее влюбился. Мимо такой женщины невозможно пройти, не свернув шею.
Все было вполне логично и даже отчасти понятно, кроме одного:
– Маркус на десять лет старше меня.
– Почти столько лет нам удавалось избегать друг друга, – вздохнул Дуглас, – пока мы снова не столкнулись на похоронах её матери.
– О господи, только не говори, что вы прямо там… – У меня язык не повернулся закончить начатое предложение.
– Да. Мы не планировали этого. Все просто случилось. Один раз. Эвелин сильно горевала, а Грэхэм был таким же эмоциональным, как глыба льда. После мы сделали вид, что ничего не было. Я уехал на год в Америку, а то, что она забеременела от меня, я узнал только после твоего рождения. И…
Дуглас посмотрел себе под ноги. Я ждал, когда он соберется с силами, чтобы продолжить рассказ, и в то же время хотел, чтобы он ушёл, ведь сейчас меня ожидала самая неприятная часть истории.
– Я никогда не хотел жениться, но ещё меньше я хотел заводить детей. Они орут, не спят, требуют внимания. В общем, все эти Уси-Пуси с вонючими подгузниками – не про меня.
– Потрясающе, – горько усмехнулся я. – Поэтому ты самоустранился?
– А что мне оставалось сделать? Разрушить брак Эвелин и Грэхэма? Лишить вас с Маркусом нормального детства и полноценной семьи? Грэхэм всегда был ответственным, надежным, постоянным. А я колесил по миру и нигде не задерживался дольше месяца. Каждую ночь в моей постели была другая женщина. Первые два года твоей жизни вообще стерлись из моей памяти. Какой бы отец из меня вышел?
– Любящий? – с нескрываемой горечью в голосе спросил я. – Грэхэм ненавидел меня с самого рождения. Думаю, как только увидел твои рыжие волосы и зеленые глаза.
– Я понял это слишком поздно. И когда это случилось, мне, наверное, стоило вмешаться.
– Наверное?
– Ты прав, мне стоило вмешаться, но я думал, что сделаю только хуже. Время шло, родилась Оливия, и с каждым годом желание ворошить прошлое становилось все меньше. Ты переехал в Лондон. Мне казалось, ты жил своей лучшей жизнью.
– Это был лишь фасад.
Красивый фасад, за которым так удобно было прятаться. В горле возник колючий комок, и перед глазами пролетела сотня воспоминаний, когда я загадывал желание родиться в другой семье, где меня любят.
– Прости. Как оказалось, я был слепым дураком. Но в свою защиту скажу, что мои отношения с отцом были не лучше. Может, я просто не умею их выстраивать?
– Отговорка слабовольного человека, – сдавленно сказал я.
