– Ауч! – Дуглас потряс рукой, будто я его ударил. – Ладно. Я просто жил в свое удовольствие и не хотел проблем.
Комок в горле стал ещё больше, мешая вздохнуть. Для Эвелин я стал неприятностью, для Грэхэма – напоминанием об измене жены, а для Дугласа – проблемой. Кончик носа защипало, но я не хотел плакать. В детстве, оставаясь в одиночестве, я пролил достаточно слез.
Я потер нос ладонь и залпом допил воду, чтобы проглотить скопившуюся в горле боль.
– Это все, что ты хотел сказать? – выдавил я, поставив пустой стакан в раковину.
– Нет. Есть ещё кое-что.
Дуглас поставил свой стакан рядом с моим, а потом вытащил из внутреннего кармана пиджака какую-то визитку и всунул ее мне в руки.
– Я знаю, что кругом облажался. Все нормально, я понимаю. Но ты мой сын, и я не могу оставить все так, как есть. Сегодня я был у моего адвоката, мистера Бакерлоу, и переписал на тебя свой особняк в Найтсбридж, а также распорядился о том, чтобы у тебя был полный доступ к моему трастовому фонду. Твои бабушка с дедушкой разделили все имущество пополам между своими сыновьями. Грэхэм выделил из своей половины три равные части для своих детей. Я решил не усложнять. Все мое – твое.
– Мне не нужны твои деньги, – резко бросил я, оттолкнувшись от раковины. Грудь сдавило тисками. – Они ничего не исправят.
– Можешь не брать. Я не заставляю, но хочу, чтобы ты знал – у тебя всегда есть эта возможность. Это номер мистера Бакерлоу. Если у тебя будут какие-то вопросы, звони ему в любое время дня и ночи.
Я стиснул зубы, чувствуя, как накатывает раздражение.
– Я не собираюсь ему звонить. Я вообще не хочу иметь ни с тобой, ни с Грэхэмом, ни с деньгами Маккензи ничего общего!
Я швырнул визитку на обеденный стол. Дуглас тяжело вздохнул.
– Понимаю, и это твое право, – сказал он. – Но я же вижу, что ты по уши влюбился в Мелани и сделаешь для нее все, а свадьба, медовый месяц и дети – дело дорогое. Хорошее образование детей, высокий уровень их жизни, качественное медицинское обслуживание… А ещё на твои плечи лег обанкротившийся книжный магазин. Да, я проверил, извини. Можешь, конечно, справляться самостоятельно, я не буду вмешиваться…
– То есть поступать точно так же, как всегда? – перебил я, вскинув брови.
Дуглас поджал губы.
– Да, – коротко ответил он. Потом прокашлялся и прямо посмотрел мне в глаза. – Просто знай: я люблю тебя. Всегда любил, даже когда не мог и не знал, как это выразить.
Это признание выбило почву из-под ног. Я резко отвернулся, чтобы он не видел, как я пытаюсь сглотнуть ком в горле.
Проклятие!
– Ты говоришь это сейчас, но где ты был тогда? – выдохнул я, все еще не глядя на него. – Где ты был, когда мне было десять лет? Когда Грэхэм разрушил мои мечты? Где ты был, когда я думал, что никому кроме Оливии не нужен?
Грудь сдавило так сильно, что казалось, ещё немного, и я задохнусь.
Дуглас молчал.
– Ничего не скажешь? – горько усмехнулся я. – Логично. Ты всегда сбегал, когда становилось сложно.
– Я… Я был рядом. Насколько мог. Насколько мне позволяли.
Я обернулся и схватил визитку со стола. Пальцы дрожали.
– Мне не нужны твои деньги, Дуглас, – сказал я, сжимая визитку в кулаке. – Мне нужен был настоящий отец.
Дуглас смотрел на меня, но ничего не говорил.
– Если не хочешь брать деньги ради себя, то возьми ради Мелани, – наконец произнес он. – У вас впереди целая жизнь.
Я вспомнил, как помог ей и Ричарду, без раздумий заплатив двадцать пять тысяч фунтов за лестничный лифт. Сколько долгов висело на ней. Или сколько стоило обучение Коди в университете. Такие траты случаются не каждый день, но… Я хотел сделать жизнь Мелани проще. Хотел семью. Хотел четырех детей – трех мальчиков и одну девочку, которых мы назовем Алан, Брайс, Лиам и Гвендолин. И у них должно быть самое счастливое и беззаботное детство.
И если ради них мне придется пойти на уступки, то так тому и быть.
– Что ты хочешь взамен? – глухо спросил я.
Дуглас подошел ко мне и положил руку на плечо. Я её не скинул.
– Ничего. – Его пальцы дрогнули. – Ну ладно, одну вещь я все-таки попрошу.
– Какую? – напрягся я.
– Разрешишь мне понянчить внуков?
Я удивленно приподнял брови.
– А что на счет вонючих подгузников?
Дуглас ухмыльнулся.
– Я куплю прищепку для носа, как у пловцов.
Глаза заволокли слезы, и, сколько я не пытался дышать глубоко и через нос, их становилось все больше.
Дуглас неожиданно обнял меня, и я, после небольшого колебания, обнял его в ответ.
Никто не пришел.
Удивляться тут было нечему. Позавчера Линн и Рон развесили в центре плакаты об открытии нового книжного кафе и первой встречи клуба под лозунгом: «Мы читаем все жанры». Вчера плакаты летали по городу разорванными клочками.
– Это первый день, – напомнила Линн. – Просто ещё не все узнали о вас.
