После обеда Эйден с Мортом отправились на лекции, а я пошла в библиотеку. Что бы ни происходило сейчас с моим бедным сердцем, как бы ни выворачивало наизнанку душу, никто не отменял моих непосредственных обязанностей. К тому же теперь я точно знала, что искать.
Азарт придал мне сил, и я скользила глазами по тексту, выхватывая нужные фрагменты, тщательно выписывая формулы и конспектируя свойства получаемых снадобий. Не то, опять не то. Порой мне казалось, что я наткнулась на что-то важное, я обрадованно кидалась читать абзац, но разочарованно выдыхала, увидев полное описание последствий. Нам нужно что-то, что вытащит из Эйда подселенную в его душу тьму. Вот бы знать, что это вообще такое. Но если это результат отцовских экспериментов с зельями, должен же быть какой-то антидот, нейтрализатор. Эйд был уверен, что в той отраве, которой пичкал его отец, едва ли не главной составляющей была кровь попаданок. А значит, она ему понадобится, чтобы сделать противоядие. Интересно, как Эйд собрался ее доставать? Хотя у его отца наверняка имеются запасы ценного ингредиента. Впрочем, моя задача — помочь ему найти формулу. А дальше моя часть сделки будет выполнена, и я душу вытрясу из этого инквизитора или его близких, чтобы вернуться домой.
Если еще вчера я задумывалась, а захочу ли вообще возвращаться, то сейчас мне пришлось бы долго искать повод, чтобы остаться. Так что нужно поскорее разделаться с формулами, дойти до дома Мариуса и найти заклинание перемещения. Простой в своей гениальности план. Я усмехнулась. Вот бы все и на практике оказалось так же просто… Я вернулась к книге.
Неловкий ужин в компании Эйдена я пережила с трудом. Он с интересом расспрашивал, что мне удалось найти, склонялся вместе со мной над конспектами, а я едва держалась, чтобы не провести кончиками пальцев по его щеке, отбрасывая белоснежную прядь волос, не прикоснуться губами. Из столовой мы молча поднялись наверх. Я прошла мимо спальни, направляясь в конец коридора.
— Линн, ты куда?
— Зайду к Морту. Что-то сильно по нему соскучилась. — Я бросила это, не оборачиваясь, и закусила губу.
— Я знал, что ты придешь, любовь моя.
Морт вальяжно полулежал на тщательно заправленной постели. Перед ним лежала бутылка и два бокала. Я усмехнулась.
— Мы будем пить?
— О нет! Мы будем топить твое горе в лучшем вине, которое можно раздобыть в этом замке. — Морт разлил вино и торжественно поднял бокал. — За любовь?
— Не чокаясь.
Мы выпили. Вино и правда было отменное: легкое, фруктовое,
с пряным послевкусием.
— Почему не чокаясь? Что за странный тост?
— У вас так не делают?
Я объяснила ему тонкости культуры употребления алкоголя в нашем мире. Морт то и дело хмыкал.
— Как у вас сложно напиться! — Он вновь наполнил бокалы. — Линн, теперь, когда нам нечего друг от друга скрывать. Та история, она и правда с тобой произошла? Или ты отлично врешь?
Я с непониманием посмотрела на него, и Морт пояснил:
— Про тот старый дом.
Я впервые за день искренне улыбнулась. Рассказала Морту про музыкальную группу, и он, заинтригованный, попросил спеть ему пару песен. Петь я отказалась, но тексты прочитала наизусть: про куклу колдуна, лесника, про шута и молнию, про мужиков, что ели мясо. Морт улыбался во весь рот, то и дело подливая мне вина и сам не забывая пить. Бутылка опустела, и он достал из-под кровати другую. У меня уже шумело в голове, но я понимала, что стоит хоть на секунду отвлечься, и меня вновь затопит отчаянием. Поэтому я говорила и говорила. Рассказывала про свой мир, про сюжеты фильмов и книг, снова про песни. Под конец он уломал меня спеть. Мы улеглись рядом, Морт обнял меня, а я положила голову ему на плечо. Я долго выбирала и начала с «Невесты полоза». При словах про шелкову постель Морт чуть крепче сжал мое плечо. Не знаю, насколько ужасно я пела, но ему, кажется, понравилось. Я глотнула вина и запела «Рапунцель». В дверь постучали.
Морт цокнул языком и поднялся. Я уткнулась носом в бокал.
— Эйден, ты умеешь появляться не вовремя. — Даже по голосу было слышно, что Морт закатил глаза.
— Уже поздно. Она останется у тебя?
Морт пожал плечами.
— Как сама решит.
— Ты знаешь, что ночью ей лучше не ходить одной по коридорам. Тем более после вина.
— Успокойся. Если захочет вернуться, я ее провожу.
Эйд ушел, а Морт запер дверь и снова улегся в кровать.
— Как ни крути, а он все равно о тебе беспокоится.
— Ты делаешь только хуже.
Он погладил меня по голове.
— Прости, любовь моя. Давай вернемся к вину и твоим песням.
Я согласилась и запела «Королевну», стойко держалась все куплеты, но, когда дошла до последних слов, плотина в груди прорвалась, и я захлебнулась слезами. Морт осторожно забрал из моих рук бокал и крепко обнял, гладя по голове.
