– Актриса Коврова – народное достояние! – значительно сказал вождь. – А вы ее на фронт посылаете. А если немцы захватят артистку Коврову в плен? Вы об этом подумали? – свирепел вождь. – Солдат попадет в плен – мы его заменим, генерал попадет в плен, мы и ему найдем на смену другого. А кто заменит советскому народу артистку Коврову? – сверкнул желтым глазом Сталин. – Вы, товарищ Мехлис?
Сталин помолчал.
– Заводы эвакуируем. Музеи эвакуируем. Центральный банк эвакуируем, а про людей не помним. Немедленно эвакуировать товарища Коврову в глубокий тыл. Пускай она там снимается в кино.
И, уже отвернувшись от Мехлиса, прибавил:
– Там от нее намного больше пользы будет.
– Я никуда не поеду! – кричала Галина председателю Комитета по делам искусств, перегородив ему вход в квартиру.
– Галина Васильевна! – председатель попытался протянуть ей бумагу с печатным текстом.
– Нет! Уберите ногу, я дверь закрою! – Она попыталась закрыть входную дверь.
Но председатель держался крепко, как на последнем рубеже.
– Я никуда не поеду! Это мое последнее слово. Поищите себе другую актрису, которая с коклюшными обезьянами и спившимися чечеточниками будет перед пьяными полковниками изгаляться! – Галина опять рванула на себя дверь.
– Вы про концерты подумали! – обрадовался председатель комитета. – А я совсем по другому вопросу, Галина Васильевна!
– По какому? – насторожилась Галина.
– По вопросу вашей эвакуации из Москвы, – протянул ей бумагу председатель.
– Еще не легче! – возмутилась Галина. – Что вы мне суете? – обратила она наконец внимание на бумагу с печатью.
– Это распоряжение о вашей эвакуации, – в руке председателя помимо бумаги каким-то непостижимым образом оказалась автоматическая ручка.
– Вы не можете мною распоряжаться! – возмутилась Галина. – Я не крепостная вашего комитета! В эвакуацию не поеду!
– Галина Васильевна! – взмолился председатель. – Но как же это? Почему? Любовь Ивановна Соколова уже в эвакуации, и давно, театр ваш тоже эвакуирован в полном составе, и МХАТ со Степановой и Тарасовой в эвакуации, по кинематографу эвакуированы: Ладынина, Смирнова, Федорова, Окуневская, Жеймо… да все эвакуированы! Галина Васильевна… одна вы остались.
– Я никуда не поеду, – успокоившись, повторила Галина, – у меня муж с фронта вернулся.
– Товарищ Туманов вернулся! – обрадовался председатель. Он обернулся и, убедившись, что никто не видит, мелко перекрестился. – Слава богу! – искренне шепнул он.
Галина внимательно наблюдала за переменой его настроений. Этот прожженный, никого не любящий человек обладал редким даром убеждать всех в своей искренности.
– На кого вы там оглядываетесь? – насторожилась Галина.
Она вышла на лестничную площадку. За спиной председателя появились три молодых румяных лейтенанта с нашивками младших политруков на рукавах гимнастерок.
– Это кто? – испугалась Галина.
– Это? – удивился председатель. – Это так… вещи помочь снести… грузчики! – улыбнулся он.
Лейтенанты не улыбнулись.
Галина молча пошла к телефону.
– Галина Васильевна! – предупреждая ее звонок, заторопился председатель. – Это распоряжение не мое, это распоряжение начальника Главного политического управления Красной армии товарища Мехлиса Льва Захаровича, а ему в устной форме приказал вас эвакуировать сам товарищ Сталин.
– Почему товарищ Сталин приказал меня эвакуировать? – медленно положила трубку на аппарат Галина.
– Меня не было на том совещании, но товарищ Мехлис передал мне, что товарищ Сталин сказал, что вы народное достояние и вас нужно перевезти в безопасное место, где вы смогли бы продолжать спокойно работать, – пояснил председатель, – вам предоставлен пассажирский самолет, – добавил он.
Галина посмотрела на сочувствующую и серьезную физиономию сталинского посланца, снова взяла трубку и набрала номер:
– Девушка, пятнадцать тридцать два, капитана Туманова… его жена.
– Товарищ генерал-майор, разрешите мне съездить домой, – попросил Туманов главного редактора «Красной звезды».
– Причина? – удивился Берг.
– Личная, товарищ генерал-майор, – мрачно ответил Туманов, не выносивший любого вторжения в его отношения с Галиной.
– Вы же только позавчера вернулись? – удивился Берг. – Сутки были дома… и уже личная причина!
– Мне нужно, товарищ генерал-майор, – упорствовал Туманов.
– Вы не сдали мне работу, – напомнил Берг.
– Я сдам. Я успею, – все больше мрачнел Туманов.
Берг разглядывал его с каким-то медицинским любопытством, как врач пытается по цвету белков определить наличие желтухи у пациента.
– Три часа, – изрек он, подписывая пропуск.
– Спасибо товарищ генерал-майор, – поблагодарил Туманов, принимая пропуск.
– Три часа, конечно, мало… – продолжил Берг, – но постарайтесь за это время решить все свои проблемы на ближайшее обозримое будущее. Вы на казарменном положении и когда закончите эту работу, будете снова направлены в действующую армию.
– Я знаю, – сухо ответил Туманов. – Разрешите идти?
– Идите, – отпустил его Берг.
– Я не хочу никуда ехать. Я хочу быть с тобой, – шептала Галина, – ты это понимаешь?
