«Самоход» согласно кивнул и, отталкиваясь руками, поехал за Аграновской. Он настиг ее у последних палат. Галина видела, как «самоход» что-то говорил Аграновской, показывая в ее сторону рукой в истертой кожаной рукавице.
Агарановская, прищурившись, пыталась рассмотреть в самом конце больничного коридора смутный силуэт за частым переплетом застекленных дверей, еще раз недоверчиво посмотрела на человеческую половинку с капитанскими погонами у своих ног и все-таки пошла навстречу Галине.
Пройдя половину коридора, она тихо вскрикнула:
– Галька? Галька! Господи боже мой! – и бросилась бежать к подруге.
Добежав до дверей, она рванула на себя большую медную дверную ручку:
– Откройте! Откройте мне дверь! Почему вы не открываете!
Нянечка как будто только и ждала этого.
– Нельзя! – заорала она, вскочив со стула. – Не дергай дверь! Не дергай! Здесь заразное отделение!
– Она не откроет! – крикнула Галина.
– Почему? Почему она не открывает? – встревожилась Таисия.
– Потому что дрянь, – пояснила Галина.
– Галька! – заплакала Таисия. – Что с тобой, родная? Почему ты здесь? Мы думали, ты в Ташкенте, на съемках.
– Я была в Ташкенте, а потом заболела… – улыбнулась Галина.
– Чем? Чем ты заболела? – плакала Таисия.
– Тифом, – ответила Галина и, увидев, что Таисия не расслышала, повторила, преувеличенно артикулируя, как на занятиях по сценической речи в театральном училище: – ти-фом!
– Это я дрянь? – дошло наконец-то до нянечки. – Сейчас ты узнаешь, кто на самом деле дрянь или даже похуже! Я иду к завотделением! – Она положила ключ в карман халата и решительно зашагала к кабинету заведующего.
– Галечка! Галька! Милая моя! Хорошая! Ты… ты… ты ужасно выглядишь! Я тебя поначалу даже не узнала, – плакала Таисия.
– Не плачь, Таська, – успокаивала подругу Галина, – я выздоравливаю. Скоро меня выпишут. Расскажи лучше, как у нас… как в театре?
– Да все так же! – в сердцах махнула рукой Таисия. – Все вернулись. Театр разграблен, половина труппы в концертных бригадах по фронтам и госпиталям мотается – половина новую пьесу репетирует… водевиль, – рассказывала Таисия, – твою Роксану теперь Окуневская играет…
– И как? – нарисовала пальцем на стекле вопросительный знак Галина.
– Скверно, – сморщилась Таисия, – но солдатне нравится… она на твоем платье декольте увеличила на десять сантиметров, так что играет почти голая. – Таисия отыскала, наконец, в закоулках цыганского платья носовой платок и стала громко в него сморкаться. – Ой, Галька, – вспомнила она, – мы же все Кириллово стихотворение наизусть выучили и взахлеб друг другу читаем! Какая же ты счастливая! Как же мы все тебя любим за это! – Таисия прильнула носом к стеклу. – Как же мы тебя любим!
«Цыгане» – партнеры Таисии напомнили о себе.
– Таисия! Нам еще генералам петь! – раздраженно крикнул один из них.
– Иду! – отмахнулась от партнеров Таисия. – Галька, мне пора.
– Иди, – отпустила ее Галина.
– Я приду! – пообещала Таисия. – Завтра же приду. Что тебе принести?
– Ничего мне не надо, – улыбнулась Галина, – спасибо, Таська.
– До завтра! – Тася медленно, поминутно оборачиваясь, пошла к «цыганам».
– Таська! Таська! – вдруг закричала Галина, стуча ладонями по стеклу, и, когда Таисия подбежала к дверям, попросила: – Таська, ты можешь мне гитару оставить?
– Конечно! – возмутилась Таисия. – Сейчас! – И побежала к «цыганам».
«Цыгане», однако, на Тасины уговоры не поддавались и гитары не отдали. Рассвирепевшая Таисия вырвала из рук партнера инструмент, а когда он попытался вернуть его, замахнулась гитарой так, что он безотчетно прикрыл голову руками.
– На! – показала гитару Галине торжествующая Таисия. – Я ее здесь, у дверей оставлю…
– Я покараулю, – раздался снизу голос…
Безногий капитан снял варежки, взял инструмент и, уперев его корпус о свою тележку, начал подбирать полузабытые аккорды.
– Помню! – поделился он радостью с Таисией. – Вы не беспокойтесь, я гитару вашей подруге передам. Как только нянечка появится – сразу и передам.
– Спасибо, – выдавила из себя потрясенная Таисия и, махнув Галине рукой, заспешила к расстроенным партнерам, на ходу убеждая их, что петь вполне возможно и под одну гитару с бубном.
– Товарищ Коврова! – подошел к Галине заведующий отделением – как все инфекционисты, маленький, худой и седенький, в мешковатой военной форме под застиранным белым халатом.
– Уберите отсюда эту хамку! – прервала Коврова.
– Как это убрать? – изумился завотделением. – Куда?
– В морг. Там ей самое место. Впрочем, это вам решать, но чтобы сегодня ее не было. И откройте дверь… мне нужно забрать инструмент, – распорядилась Галина.
– Вы начинаете выздоравливать, – озабоченно глядя на Галину, подытожил завотделением.
– Да, доктор, я начинаю выздоравливать… и я хочу всех предупредить об этом! – подтвердила Галина.
– Откройте дверь, – приказал завотделением нянечке, провожая взглядом уходящую по коридору Галину.
– Вы же сами приказали… – начала было обиженным басом оправдываться нянечка.
– Ты чего? Действительно в морг захотела трупы сторожить… чтоб не разбежались? – закричал завотделением.
Нянечка поспешила выполнить распоряжение.
