– Ну, тогда пойдемте? – предложил полковник.
– Товарищ полковник, – обратился к Туманову один из замерзших майоров, – с вами груз для нас должны были передать.
– В машине, – кивнул Туманов на «эмку», привезшую его с Мишей.
– А что за груз? Листовки? Вы не знаете? – спросил майор.
– Не знаю, – сухо ответил Туманов.
– Понятно, – извиняясь, сказал майор и пошел разгружать «эмку».
– Мы для вас и наблюдательный пункт организовали, – объяснил полковник, впуская Туманова в сухой блиндаж со смотровой щелью и стереотрубой[125]. – Может быть, хотя бы чаю… с дороги? – с надеждой предложил он.
– Чаю хочется, – обрадовался Миша.
Полковник кивнул старшине, стоявшему по стойке «смирно» у полевого телефона. Старшина бросился к печурке, на которой кипел огромный закопченный чайник.
– Начинать? – спросил полковник.
– Почему вы меня об этом спрашиваете? – возмутился Туманов. – Я не командующий фронтом.
– Товарищ полковник, – обратился к нему Миша, – пять минут! Я сейчас приготовлюсь! – и он начал выгружать из чемодана штативы и фотоаппараты.
Полковник ждал.
– Готово! – обрадовался Миша, располагаясь около щели.
Полковник, сгорбившись, пошел к телефону.
– Товарищ генерал… ну тут… в общем – готовы, – сообщил он. – Есть! – убитым голосом ответил он генералу.
Положил одну трубку, взял другую и сказал:
– Начинай.
Подряд взлетели три красных ракеты… Из-за низенького леса начала стрелять фронтовая артиллерия, где-то совсем рядом с блиндажом заухали дивизионные минометы.
Майор внес в блиндаж две последние упаковки из груза, привезенного Тумановым, и с хрустом вскрыл одну из них. Миша с кружкой чая подошел ближе, любопытствуя. В упаковке ровными рядами, источая запах свежей типографской краски, лежали открытки с фотографическим портретом Ковровой.
– Что же вы не снимаете? – злобно спросил у Миши полковник.
– Да такого материала в редакции навалом, – беззаботно ответил Миша и, заметив недоброжелательство во взгляде полковника, заносчиво спросил: – Или у вас в дивизии стреляют какими-то особенными снарядами из каких-нибудь особенных пушек?
– Ничего не понимаю… – сказал майор, тупо глядя на фотографию Ковровой, – я думал, листовки пришлют…
Он перевернул открытку. На обратной стороне было напечатано стихотворение «Жди меня».
– Здорово! – Миша взял из упаковки еще одну открытку и понес ее Туманову.
– Глядь, чего мы привезли, – протянул он карточку Кириллу.
Туманов повернулся к нему, взял открытку. В это мгновение канонада стихла, от окопов медленно и нестройно раскатывалось «у-рр-ааа!».
Миша ринулся к смотровой щели, поставил на бруствер кружку с недопитым чаем, повертел кольцами телеобъектива и, оторвавшись от видоискателя, забормотал в возбуждении:
– Далеко, далеко! Далековато! – схватил другую камеру и выбежал из блиндажа.
– Куда он! Куда? – встрепенулся полковник. – Задержать! Не хватало, чтоб он на шальную пулю напоролся! И так все наперекосяк!
Два капитана метнулись из блиндажа вслед за Мишей.
– Товарищ полковник, – подошел к Туманову майор с фотографией Галины в руках, – а никакой сопроводиловки с грузом вам не давали? А то непонятно, что с этим делать.
– Нет, – оторвался Туманов от изучения открытки, – только пачки.
– Ясно, – печально ответил майор и отошел от него.
В углу блиндажа какой-то, до этого не замеченный, капитан штык-ножом с треском вскрывал остальные пачки.
По заснеженному полю, не спеша, бежали редкие фигурки наступающих солдат. Застучали немецкие пулеметы, и фигурки так же, не торопясь, побежали обратно. Несколько человек упали. Их потащили к нашим окопам. Атака закончилась. Какое-то время с немецкой стороны раздавались недоуменные редкие выстрелы, а потом стало тихо.
– Говно атака! Ерунда, а не атака! Цирк на конной тяге! – возбужденно кричал вошедший в блиндаж красный и возмущенный Миша. – Погорелый театр, вот это что!
– Нормальная атака… плановая, – не обидевшись, возразил полковник Плотников. – Потери минимальные, – зачем-то добавил он.
– Это я запомню! – хохотнул Миша. – Плановая атака! Это смешно!
– Нашел! – капитан достал из пачки конверт и отдал его полковнику.
– Так… – Полковник вскрыл конверт, достал из него бумагу и, водрузив на нос разболтанные очки, начал читать: – Настоящим…
Дальше он читал про себя, сопровождая чтение междометиями, пока наконец не дошел до основного – и уже это, основное, начал читать вслух, для всех:
– Вот! … «обеспечить встречи с личным составом дивизии автора стихотворения «Жди меня» товарища Туманова. Для этого обеспечить распространение среди бойцов и командиров дивизии открытки с фотографическим портретом артистки тов. Ковровой и с текстом стихотворения «Жди меня» на обратной стороне. Распространение открыток произвести не менее чем за два дня до встречи личного состава с автором стихотворения тов. Тумановым. Заместитель начальника главного политического управления РККА генерал-лейтенант Сапегин. Исполнение распоряжения доложить в установленном порядке по принадлежности».
Полковник замолчал, сосредоточенно глядя на Туманова.
